Вся наша жизнь, сколько бы мы ни жили, сводится к отдельным моментам. Моментам и решениям, которые мы принимаем в эти моменты. Вся остальная наша жизнь – это просто наполнитель, начинка, которая занимает пространство между такими моментами.
Прямо сейчас я нахожусь в одном из таких моментов. Мой последний миг. Я вижу свою смерть в мельчайших подробностях на приборной панели передо мной. Там написано, что мой одномоторный самолёт будет находиться в воздухе ещё несколько секунд, может быть, полминуты или чуть больше, а затем он рухнет на землю, проплывающую в полумиле подо мной, как пресловутый камень.
У меня нет кролика, которого можно было бы вытащить из шляпы, нет трюка в запасе, который я мог бы выполнить, используя резиновые ленты и пластиковый цемент, чтобы каким-то образом удержать свой маленький самолёт в воздухе. Подо мной видна только пересечённая местность округа Гилмер на северо-востоке Джорджии. За несколько минут до этого я пролетал мимо огней маленького городка Эллиджея - окружного центра с населением более 20 000 человек.
Уже слишком поздно поворачивать, и даже если бы я мог, не думаю, что там найдётся какое-то место, где я мог бы приземлиться. Весь округ паршивый, с реками и лесами. Здесь нет действительно хороших мест, чтобы попробовать выполнить контролируемую аварийную посадку. Похоже, я приближаюсь к окраине Национального леса Чаттахучи. Даже если я попытаюсь повернуть или полечу прямо, в любом случае я окажусь в лесной глуши.
Сейчас я надеюсь, что мои знания о Небесах, полученные в воскресной школе, верны, но есть сомнения. У меня всегда были сомнения, которые я скрывал от своей семьи и близких.
Я бы назвал себя агностиком, но в глубине души я знаю, что я атеист. Ничего этого нет. Будет только момент боли. Момент, на который я надеюсь, а потом ничего. Просто потухну, как свеча на ветру, и всё, что я знал, видел, любил и кем был за последние 34 года, просто растворится в эфире.
Я адвокат, и не заморачиваюсь из-за этого. Я слышал все шутки адвокатов, которые когда-либо появлялись, и даже сам придумал несколько. Я спрашиваю себя, не слишком ли поздно составить контракт, сделку с Богом, чтобы он пощадил меня, если он есть там, наверху? И уйти от этого, но я уже знаю ответ.
Прошло ещё несколько секунд, пока я лихорадочно возился с радиоуправлением. Единственное, что может быть хуже, чем мысли о моей неминуемой кончине, — это мысль о том, что я умру, не сказав ни слова никому, кого я любил или о ком заботился. Я просто исчезну, и они никогда не узнают, о чём и о ком я думал в последние мгновения своей жизни.
В последнее время во мне снова проснулась любовь к музыке после многих лет пристрастия к разговорам по радио. В одной из песен есть строчка: «Кому бы ты позвонил со своим последним прощанием?».
Я слушал её на своем IPOD совсем недавно, пытаясь скоротать время во время скучной поездки из суда в Теннесси обратно в Джексонвилл, штат Флорида, где я родился и вырос.
Я поймал себя на том, что очень много думаю об этой строчки из песни, поскольку она превратилась из абстракции в самый важный вопрос в моей жизни.
Ещё одна вещь, о которой я вдруг вспомнил, как это ни странно или, возможно, не так уж странно, — комиксы. Я поздно пристрастился к музыке, но с самого детства любил комиксы, научную фантастику и фэнтези. Одна из величайших серий комиксов из когда-либо созданных, по моему мнению, и лучший фильм, снятый по комиксам, называется «Хранители». Это взрослая история
В рабстве у Дьяволицы