Прошла ровно неделя. Даниил снова стоял перед той же дверью, но теперь колени дрожали не от страха, а от предвкушения. После первой встречи он не мог думать ни о чём другом: её запах, вкус, властный голос въелись в мозг, как клеймо.
Госпожа сняла за первую встречу некоторые табу, и Даня всю неделю радовал свою девушку фут-фетишем. Он ласкал губами, принимал в рот и сосал её маленькие девичьи пальчики, приводя Оксанку в полнейший восторг. О, как ей нравилось смотреть на него, когда он держал её ступню, изучал язычком каждую складочку и не прекращал зрительного контакта — глаза в глаза.
Даня и Госпожа переписывались каждый день. Сначала коротко: «Как дела, щенок?». Потом жёстче: «Хочешь больше? Хочешь, чтобы я сломала тебя по-настоящему?».
Он написал: «Да, Госпожа. Хочу всё. До дна».
Она ответила одним словом: «Договорённость. Сегодня 21:00. Без безопасного слова. Только “красный”, если совсем пиздец. Понял?»
Он ответил: «Понял. Спасибо, что позволяете».
Дверь открылась. Ирина была в том же чёрном корсете, но теперь без трусов вообще. Пизда блестела, будто она уже час мастурбировала, думая о нём. В руке — кожаный ошейник с кольцом.
— На колени. Прямо в коридоре.
Даниил упал. Она пристегнула ошейник, дёрнула поводок.
— Ползи.
Он пополз по тёмному паркету, чувствуя, как уже твёрдый член болтается между ног в собачьей позе. В комнате горели только две красные лампы. На полу — большой резиновый коврик. Рядом — поднос с игрушками.
— Сегодня ты мой щенок. Полный. Без остатка. Ты сам просил.
Она раздвинула бёдра. Её пизда была уже распухшая, внутренние губы вывернуты наружу, как два толстых лепестка, блестящих от смазки.
— Сначала разогрей меня. Покажи, что неделю тренировался дома языком на огурце, как я велела.
Даниил уткнулся лицом в её промежность. Запах был густой, животный — она явно не мылась с утра. Он втянул носом, зано заурчал и начал лизать. Сначала медленно обводил большими губами, посасывал их, как конфеты, потом перешёл к клитору — крохотному, но твёрдому, как маленький член. Каждое прикосновение языком отдавалось в её теле лёгкими ударами тока. Ирина стонала, направляя его голову за волосы.
— Глубже, сука... ныряй весь.
Он засунул язык до упора, трахая её дыру как поршнем. Она текла ему в рот густыми каплями, он глотал, давился, но не останавливался.
Через пять минут она оттолкнула его лицо.
— Хватит. Теперь главное блюдо.
Ирина встала над ним, расставив ноги прямо над его лицом.
— Рот шире. И глаза не закрывай. Хочу, чтобы ты смотрел, как я ссу тебе в душу.
Первая струя ударила мощно, горячо — прямо в горло. Он захлебнулся, но держал рот открытым. Она мочила его волосы, лицо, шею, грудь. Целилась в глаза, в ноздри. Он кашлял, задыхался, но член стоял колом, вытекая предэякулятом на живот и коврик.
— Пей, щенок. Всё до капли.
Он глотал золото дождика от Госпожи. Солёное, тёплое, унизительное. Когда она закончила, последняя капля повисла на её больших губах. Она присела ему на лицо.
— Вылижи. Внутри тоже. Высоси мою мочу из самой вагины.
Даниил вцепился в её жирные бёдра и зарылся языком. Вылизывал каждую складку, сосал клитор, старался засовывать язык в мочеиспускательный канал, вычерпывая остатки. Она стонала, снова начиная течь — теперь уже смазкой.
— А теперь жопа, — коротко сказала она и повернулась.
Её огромная задница нависла над ним. Она раздвинула ягодицы руками. Анус был тёмно-коричневый, слегка приоткрытый.
— Целуй. Как в первый раз, только теперь без церемоний.
Он впился губами в её жопу, вылизывал кольцо, потом засунул язык внутрь. Она была горячей, тесной, с резким вкусом. Он трахал её языком, как маленьким хуем, пока она
Учитель или будущий муж?