план. Но сейчас подумываю, чтобы на пару деньков задержаться. Ты же не против?
— Нет, конечно. Оставайся.
И зачем я это ляпнула? Не лучше ли было вежливо и деликатно её выпроводить? Сама же себе в ногу стреляю, а потом буду беситься. Если бы знала, что всё так обернётся, не стала бы соглашаться на тройничок. Лёша ведь просто предложил, а не настаивал. Нам и так было хорошо вдвоём. Зачем нам третий, точнее третья? Да уймись ты уже, дура, и будь последовательна! Раз уж сразу эту идею не завернула, то теперь терпи. Терпи и получай удовольствие.
Закончив все приготовления, вечером Лёша зовёт нас в баню, и сам идёт туда первым. Мы же присоединяемся к нему чуть позже. Придя в предбанник, вешаю халатик на крючок. То же самое делает и Надька, почему-то решившая нижнее бельё не снимать. Видимо стоило над дверью перед парилкой повесить табличку с надписью “оставь одежду всяк сюда входящий”. Хотя это её дело. Если хочет, пусть хоть в шубе, валенках и шапке-ушанке в парилку заходит. Лёша по поводу лишней одежды ей замечания не делает, зато просит, чтобы Надька хорошенько похлестала его веником по спине. Почему-то именно её, а не меня. И Надька хлещет, сначала совсем слабенько, а затем посильнее. После этого садомазосеанса Надька ненадолго покидает парилку, чтобы вскоре вернуться, но уже без лифчика и трусиков.
И тут Лёша вдруг начинает нахваливать надькину грудь, говоря, какая она у неё роскошная и красивая. Действительно, красивая. С этим сложно поспорить. Вот только мою грудь он что-то не нахваливал. Она же тоже ему нравится, как и другие части моего тела. Но нахваливать их он что-то не торопится. А ведь раньше я этому значения не придавала, но именно сейчас меня задевает, что мой мужчина нахваливает чужую грудь, а не мою, при чём делает это в моём присутствии. Начинаю чувствовать себя какой-то кукколдихой. Почему во время наших общих постельных игрищ всё казалось таким простым и приятным, а сейчас меня задевает за живое такая мелочь? И даже аргумент, что Надька мне не соперница, не особо помогает. Да и Лёша в самом начале открыто сказал, что не настроен на серьёзные отношения. Проблема не в нём и не в Надьке, а во мне. Я надеялась, что в какой-то момент Лёша поймёт, какое сокровище ему досталось, но теперь сомневаюсь, что это произойдёт. Я для него хороша исключительно в качестве безотказного спермоприёмника. Само по себе, это не так уж и плохо, но я хочу большего. Хочу, но как получить, не знаю, оттого и бешусь из-за всякой ерунды.
Когда температура в парилке поднимается ещё выше, и дышать становится тяжело, Надька уходит, дав понять, что с неё достаточно.
— Мне кажется или тебя что-то беспокоит? – интересуется Лёша, когда мы остаёмся одни.
Ну же, давай, раскрой, что у тебя на душе, раз уж Лёша открыто об этом спрашивает!
— Что ты думаешь о том, чтобы устроить тройничок, но в качестве третьего позвать не девушку, а парня?
Что ты несёшь, дура безмозглая? Ты же совсем ни это хотела сказать. Это всё из-за чёртовой духоты.
— Ты правда этого хочешь? – интересуется Лёша.
— Да нет, просто спросила. Хотела узнать, что ты об этом думаешь.
— Нет. В таком тройничке мне бы участвовать не хотелось.
Ну и славу Богу. Раз уж ты не хочешь делить меня с другим мужиком, возможно, ещё не всё потеряно. Однако повернуть разговор в нужное русло, открыто высказав причину своего беспокойства, смелости всё же не хватает. Жалкая трусиха! В самом начале, когда крутила перед
Изнасилование в Тайной Комнате(Гарри, Рон, Лаванда)