Мои коллеги из Вирджинии предложили мне также поработать некоторое время с хирургами-ортопедами в медицинском центре Харборвью. Харборвью - это травматологический центр первого уровня в штате Вашингтон, который принимает большое количество пациентов с самыми разнообразными травмами. Я встретился там с несколькими хирургами, и они пригласили меня посетить их больничный обход. Я надел белый халат и сопровождал их несколько раз в неделю. Я стоял в конце зала, делал заметки и время от времени высказывал предложения о возможностях протезирования для их пациентов.
В один незабываемый день мы навестили Терезу Альбанис. Она была балериной, и ей, как и мне, было 28 лет. В результате автомобильной аварии ее голень была ужасно искалечена. Хирурги очень старались спасти ногу, но кровоснабжение было сильно нарушено. Это привело к чрезвычайно медленному заживлению и болезненным, хронически истощающим костным инфекциям. В конце концов врачи сочли, что спасти ее ногу невозможно, и рекомендовали ампутацию.
Она была очень расстроена перспективой потерять ногу и закончить свою танцевальную карьеру. Ее горе переросло в гнев из-за того, что мы "махнули рукой" на ее ногу. Она отказалась рассматривать вопрос об ампутации и велела нам убираться к чертовой матери из ее комнаты. Мы согласились.
С разрешения ее хирурга я вернулся в ее палату через несколько часов. Я постучал и сказал: - Здравствуйте, мисс Альбанис. Я Тед Макшейн, из вашей медицинской бригады.
— Какого хрена тебе нужно?
— Я заметил, что ты разозлилась из-за идеи ампутации.
— Мои чертовы врачи отказываются от меня. Почему, черт возьми, я не должна злиться?
Я кивнул. - У тебя есть полное право злиться.
— Спасибо, капитан Очевидность! - Она на мгновение замолчала и нахмурилась. - Почему ты здесь? Ты вообще врач?
— Вроде того. У меня докторская степень в области машиностроения, и я работаю в команде протезистов...
— Что ж, рад за тебя… катастрофа для меня - это шанс для тебя переплатить мне за какой-нибудь дорогой чертов протез, без сомнения, с большими комиссионными для тебя. Иди на хуй!
Я прикусил язык и глубоко вздохнул. - Я здесь не для того, чтобы что-то тебе продавать. Я просто хотел сказать, что ампутация - это еще не конец света.
— Это конец для меня! Танцы - это моя жизнь! Если мне отрежут гребаную ногу, это будет конец моей жизни! Я не хочу быть никчемной калекой!!
— Я понимаю, почему ты так думаешь. Но так не должно быть.
Это действительно вывело ее из себя. - Боже мой! Я не могу поверить в твою самонадеянность! Приходишь сюда и произносишь свои проклятые проповеди. Как ты вообще можешь это понимать?!
Я вздохнул. Затем я наклонился и задрал штанину. Я отстегнул свой протез и плюхнул его на кровать рядом с ней.
Какое-то время она сидела с открытым ртом, а затем откинулась на спинку кровати. Очень тихим голосом она сказала: - Прости меня.
Я поднял ногу, пристегнул ее и сказал: - Все в порядке. Я привык быть никчемным калекой. Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, то вот моя визитка.
**************************************
Тереза выглядела совсем по-другому, когда на следующий день к ней пришла медицинская бригада. Она сказала: - Мне очень жаль, что вчера я была такой злой. Я знаю, что не должна была стрелять в курьера, но это был ужасный опыт.
Джейн Смитерс, руководитель нашей команды ортопедов, была очень любезна. - Твои извинения, конечно, принимаются. Мы видим много горя и гнева у наших пациентов и не принимаем это
Жизнь в бараке