его мысли были далеки от достопримечательностей. Он представлял ее.
В их номере отеля, лишенной защитных слоев одежды, уязвимой. И представлял других — тени, мужские фигуры с неразличимыми лицами.
Он мысленно ставил их вокруг нее, как расставляет фигуры на шахматной доске. Его рука на колене сжалась в кулак. Ревность? Нет.
Он отрицал это. Это был азарт коллекционера, готовящего выставить свой самый ценный экспонат на всеобщее обозрение.
Когда шасси самолета коснулись посадочной полосы аэропорта Короля Халида в Эр-Рияде, Ирина вздрогнула от толчка. Алексей взял ее руку.
— Мы на месте. Все начинается.
Его голос был спокоен, но в нем слышалось напряжение скрипичной струны, готовой вот-вот лопнуть. Они вышли из самолета, и волна сухого, раскаленного воздуха ударила им в лица.
Это был первый контакт с новой реальностью. Реальностью, где их частная игра должна была разворачиваться под палящим солнцем чужой, строгой культуры, что делало предстоящее еще более запретным и, следовательно, еще более желанным для Алексея.
Дверь в их личный лабиринт страха и желания была приоткрыта. Впереди были знакомство с городом, первые взгляды незнакомых мужчин, скользящих по Ирине, испещренной фигурой, и долгие вечерние разговоры в номере отеля, где теория должна была начать медленно, неуклонно превращаться в практику.
Их отель в Эр-Рияде был оазисом молчаливой роскоши. Мраморные полы, приглушенный свет, бесшумные сотрудники в безупречных таубах.
Воздух был плотным от кондиционированного холода и невысказанных правил. Разместившись в просторном номере с видом на ослепительно белые небоскребы, смешанные с традиционной архитектурой, они почувствовали себя одновременно в ловушке и на пороге чего-то нового.
Ирина подошла к панорамному окну, глядя на город, где женские фигуры в абайях выглядели как скользящие тени.
— Здесь все кажется таким... закрытым. Таинственным, — произнесла она, обнимая себя за плечи.
— Запретный плод всегда сладок, — отозвался Алексей, распаковывая чемодан. Его голос прозвучал слишком громко в этой тишине.
Их проводник, молодой саудец по имени Халид, оказался обаятельным и образованным человеком, прекрасно говорившим по-английски. На следующее утро он повез их в исторический район ад-Дира.
Солнце палило немилосердно, и Ирина, несмотря на свободное платье и шляпу, чувствовала на себе взгляды — не навязчивые, но ощутимые, будто ее оценивали сквозь невидимую щель.
Именно тогда они увидели его. На лавочке у входа в сувенирную лавку сидел пожилой мужчина в белом тобе и гутре.
Рядом с ним стояли две девочки. Одной было лет двенадцать, другой — тринадцать, не больше.
Они были одеты в скромные, но цветные платья, их головы не были покрыты, и они тихо перешептывались, поглядывая на яркие безделушки в витрине. Мужчина что-то сказал им строгим тоном, и они тут же замолчали, опустив глаза.
— Бедные девочки, наверное, его дочери, — тихо заметила Ирина.
Ирина замерла, ее взгляд метнулся от улыбающегося Халида к девочкам, потом к пожилому мужчине. Она почувствовала, как по ее спине пробежал холодок, не связанный с кондиционером отеля.
Ее мозг отказывался воспринимать эту информацию. "Жены? Эти дети?"
— Жены? — проговорил Алексей, и в его голосе прозвучала не столько негативная оценка, сколько живой, неподдельный интерес.
— В самом деле? В таком возрасте?
— Брак — это священный союз, — вежливо, но твердо пояснил Халид.
— Отец девочек дает согласие, это почетно для семьи. Муж обеспечивает их, защищает. Все по воле Аллаха.
Они пошли дальше, но напряжение не рассеивалось. Ирина чувствовала себя сбитой с толку, почти оскорбленной.
Алексей же, напротив, казался возбужденным.
Вернувшись в номер, Ирина сбросила шляпу и упала на кровать.
Инсект вумен