худощавым и строгим, с шрамом на щеке от старой битвы. Дом внутри был раем: мраморные полы, ковры ручной работы с узорами из шелка, низкие диваны, усыпанные подушками, и прислуга, бесшумно снующая с подносами фруктов, фиников и чая.
Женщины — Аиша и Лейла — взяли Ирину под руки и увели в женскую половину дома, скрытую за резными ширмами, где, по бедуинским обычаям, женщины могли расслабиться отдельно, обмениваясь секретами и готовясь к вечерним ритуалам.
— Пойдем, сестра, — шепнула Лейла. — Мы подготовим тебя для мужчин. Ты теперь наша общая радость.
Мужчины остались в главной зале, где шейхи угощали гостей по бедуинским обычаям: подносы с жареным ягненком, лепешками, медом и кофе, сваренным с кардамоном.
— Ешьте, пейте, — сказал Абдулла, хлопая Тарэка по плечу. — Вы наши братья в пустыне.
Тарэк и Алексей сели в круг, и по традиции шейхи достали бедуинский бамбук — длинную трубку с ароматным табаком, смешанным с травами, символизирующую согласие и дружбу. Тарэк раскурил ее первым, затянулся глубоко и передал Алексею:
— Кури со мной, брат. Это знак, что твоя жена теперь моя — по обычаю гостеприимства. Ты соглашаешься?
Алексей, чувствуя, как кровь приливает к лицу, кивнул и затянулся, дым обжег горло, но в этом акте была капитуляция.
— Да... по обычаю, — прошептал он, его голос дрожал.
Тарэк улыбнулся и повернулся к друзьям:
— Расскажу вам о ней. Ирина — как оазис в пустыне. Я трахал ее целый день на верблюде, ее влагалище такое тесное, мокрое, она стонет, как ветер в дюнах — громко, страстно.
— Она глотает все, подчиняется полностью.
Шейхи засмеялись одобрительно, их глаза загорелись. Фарид кивнул:
— Звучит как истинная женщина пустыни. Как она кончает? Расскажи подробнее.
Тарэк продолжил:
— Она сжимается вокруг меня, кричит 'да, хозяин', ее тело дрожит, как лист на ветру.
Алексей сидел, краснея до корней волос, его щеки пылали, сердце колотилось от смущения и шока.
— Они говорят о ней... как о вещи, — думал он, но это унижение разжигало огонь в паху — его член напрягся, возбуждение накатывало волнами.
Друзья хвалили его:
— Ты молодец, Алексей, — сказал Хамид. — Исполняешь традиции как истинный бедуин. Твоя жена теперь общая вещь — по обычаю, все должны пользоваться ею, делиться радостью. Это укрепляет братство.
Абдулла добавил:
— Ты в шоке? Но смотри, как это возбуждает. Ты даешь нам дар — ее тело. Это честь.
Алексей молчал, его разум кричал от ревности, но тело реагировало иначе — шок перерастал в темное влечение, где идея, что Ирина станет общей, делала его частью чего-то большего.
Что со мной? ч.2