чем не перепутать, ведь я давно уже не засыпал, не стянув её ношенных трусиков из корзины), в ушах томные стоны сестрёнки и её фраза о раздолбанной дырке и пальцах в ней, а упрямый писюн, топорщится что фиг его согнёшь.
И что же мне было делать?
Опять дрочить, если честно, не хотелось и я отважился на отчаянную авантюру, за которую, как минимум, мог бы выхватить по щам и это ещё если мама не узнает.
Я точно видел, что одеться Ритка не успела, а подмыться так и тем более. Дождавшись пока уставшая матушка примет душ, попьёт чайку и заглянет нас проверить, я уже слышал как натрахавшаяся в волю сестрица мирно засопела.
Заглянувшая к нам маменька скривила нос.
«Вот паразитка, не моется что ли совсем?!»
Родительница ушла к себе, а я дрожа от страха и волнения, пополз к соседней кровати, бесшумно, как разведчик-диверсант. С каждым метром дрожь во всём моём теле лишь нарастала, а когда я наконец добрался, осторожно откинул одеяло и мне в мои ноздри ударил пряный запах немытой Риткиной письки, у меня закружилась голова.
Умаявшаяся сестрица дрыхла, пошло развалив ляжки, её восхитительно пахнущая, красиво постриженная вагина, поблёскивала в лунном свете капельками влаги.
Я как можно осторожнее, подсунул руки ей под бёдра и протиснулся лицом к этой прелести. Ритуля, сладко причмокивая, повернула свою милую мордашку на другую сторону, инстинктивно обнимая мою голову своими стройными ножками, просто вжала моё лицо себе в промежность.
Если бы этого не случилось, я не знаю, сколько бы я ещё там её нюхал и разглядывал.
Точка невозврата была пройдена, сестрица, всё также сладко посапывает, а я, не имея возможности утереться, слизываю со своего лица её пряные выделения.
«Ванька! Вот это подарок судьбы. … Только бы не проснулась.»
Прикрыв глаза в предвкушении, я запускаю в Риткину вагину свой жадный язык и с удовольствием чувствую, насколько нежна и мила её сладкая, пушистая пиздёнка. Мой дерзкий язык раздвигает её малые губки, стараясь погрузиться как можно глубже, мои щёки и нос уже полностью увозюканы в её вязкой смазке.
Несмотря на все девичьи шутки, я легко и быстро отыскал Ритин задорный гребешок и теперь, играл только с ним, своими губами и языком, превращая мирное сопение спящей сестрицы в тихие стоны.
Мне бы сейчас остановиться и чуть подождать, но меня было уже и за уши не оттянуть от моего лакомства.
Марго, разумеется, проснулась.
Она совсем не сразу поняла кто там нализывает её кунку, спросонья было приняла меня за Магомеда и продолжая обнимать мою шею ножками, запустила свои пальчики мне в волосы и со всей страстью подала бёдрами навстречу проворному языку.
— Ммм … Рамазанов, … обманщик, а говорил что горцы не лижут?
Около минуты меня держали за волосы и буквально возили лицом по промежности.
Мне не найти слов, чтобы передать насколько это было сладко и восхитительно. А потом Ритуля опомнилась, замерла, ощупывая моё довольное и мокрое от её выделений лицо.
— Ванька, ты там что блядь делаешь?!
— Не шуми, блин Рита, маму разбудишь!
— Прекрати это сейчас же, … сучёныш!
— Тебе разве не нравится?
— Бля-а-ать, да какая разница. Нашёл в кого язык свой запустить … ты бы ещё до мамы дополз!
— Рит, ну я разве что-то не правильно делаю?
— Представь себе, да.
Держа ладонь на трепещущем Ритином животике, я наконец выпустил изо рта её гребешок и вопросительно взглянул на её запыхавшееся, раскрасневшееся личико.
— Что не так?
— Не надо его грызть, … нужно нежнее, языком по кругу и из стороны в сторону. Понял ли?
- Извини что сделал больно, но я тебя люблю...