К тому времени, как я пересекла кухню, гостиную и поднялась по лестнице, на мне не осталось ни одной нитки одежды. Я вошла в кабинет отца полностью голой.
Я сбросила одежду в сторону и подошла к папе, сидящему в кресле.
— Какого чёрта? — его лицо выражало полный шок.
Я наклонилась и начала расстёгивать его брюки — у нас было всего полчаса, и я не собиралась тратить их впустую. Папа был настолько ошарашен, что я успела расстегнуть его брюки и схватить его толстый член, прежде чем он вообще отреагировал.
— Детка... мы не можем... — прохрипел папа.
— Мы не можем что, папочка? — я злобно улыбнулась. — Это? — Затем я наклонилась и взяла его полувозбуждённый член в рот.
Его голос мог говорить одно, но этот красивый толстый член стал твёрдым, как сталь, пока мои губы скользили по нему. Признайте — нужно быть мёртвым, чтобы не возбудиться, когда девятнадцатилетняя девчонка сосёт твой член. А папа не был мёртв, а значит, его член стал твёрдым за минуты.
Я освободила рот, оставив каплю слюны на кончике, затем забралась к нему на колени. Вцепившись в спинку кресла, я посмотрела ему в глаза.
— У тебя два выбора, — прошептала я. — Сбросить меня или трахнуть. Выбирай.
— Мы не можем... — задыхаясь, сказал папа.
В тот же момент его лапы схватили меня за талию. Что ж, насчёт отказа можно забыть, подумала я.
— БЛЯЯЯЯЯТЬ! — закричала я, когда папа всадил меня на свой член.
Чёрт, как же это было приятно! Этот большой толстый член растягивал мои стенки, и с громким хлюпом заполнил мою тугую киску. Мои глаза закатились, когда поток жидкости покрыл его член и яйца.
Я почувствовала, как он прикрыл мне рот рукой, пытаясь заставить меня замолчать. Я покачала головой, отстраняясь. Взглянув вниз на его лицо, я вцепилась в подлокотники его кресла.
— Трахни меня, папочка, — прошипела я. — Трахни свою беременную дочь. — потребовала я.
И, как хороший папочка, он так и сделал. Он схватил меня за талию и начал вгонять в меня свой член. Боже, казалось, будто меня разрывают пополам. Я вцепилась в подлокотники кресла, пока он буквально разрывал меня.
Что хорошо в девятнадцати годах — так это то, что грудь не болтается, когда скачешь. Я наклонилась и сунула твёрдый сосок в его открытый рот.
— Соси мои сиськи, — прохрипела я.
Я взглянула через спинку кресла — да, я была права. Похоже, извращения у нас семейные. В дверях кабинета стояла мама.
Она держалась за косяк, уставившись на меня. Она наблюдала, как я подпрыгиваю вверх-вниз, словно тряпичная кукла, на члене моего отца. В её глазах читалась какая-то тоска, и я вдруг поняла, что спинка кресла скрывает от неё почти всё.
Может, свою сексуальную энергию я унаследовала от отца, но вот извращённость — явно от мамы. Я отпустила один подлокотник и слегка откинулась назад, нащупав край стола. Лёгким толчком я заставила кресло медленно повернуться.
Я взглянула на папу — он был настолько увлечён, что даже если бы вошёл папа римский, он бы не остановился. Его лицо покрылось потом, а на губах застыла гримаса, пока он снова и снова вгонял в меня свой член.
Когда подлокотник кресла сравнялся со столом, я отпустила край и снова схватилась за подлокотник для равновесия. Я посмотрела в сторону — и увидела маму, всё ещё стоявшую в дверях.
Теперь она видела нас отлично. Боже, мы, наверное, выглядели дико. Мой отец сидел, с
?МЛМ - разводильщица (АННОТАЦИЯ)?