пропал я, но зато мой палец снова стал моим. Я побежал к зеркалу, чтобы убедиться в этом. Погладил своей рукой своё тщательно выберите лицо, улыбнулся себе. Даже помахал рукой и, успокоившись, упал обратно на кровать.
Мыслей в голове было полно. Что это за магия? Неужели бабушка ей пользовалась? Для чего и как? И что мне теперь со всем этим делать...? Взгляд упал на фотографию Маши, которая теперь одиноко кривлялась и показывала мне язык.
Ток, холод, свет... Всё как обычно. А когда я открыл глаза, моя ручка стала тонкой, хрупкой. Красивые, аккуратные ноготочки, именно так они были покарашены в тот день. Я пригладил этой ручкой свои длинные чёрные волосы, погладил свои нежные пухлые губки и, конечно же, задрал футболку, чтобы посмотреть на сиськи.
Машенькины сосочки манили меня. Прикосновение к одному из них заставило меня вздрогнуть. Я ласкал его кончиком безымянного пальца, глубоко дышал и вздрагивал.
Машенька, если бы я только знал, какое ты получаешь от этого удовольствие, я целовал бы твои сосочки 24 на 7. Без перерывов на обед и сон.
А что у нас там...? Моя ладошка залезла мне между ног, прямо под мои мужские труселя, которые болтались и совсем не смотрелись на этом теле.
Когда я прикоснулся к Машенькиной, ну теперь уже моей, писичке, сначала ничего не почувствовал. Начал исследовать своё новое богатство и коснулся какой-то сверхчувствительной точки. От одного только случайного касания я выгнулся и вскрикнул. Дальше я уже аккуратно и нежно поглаживал себя одной рукой возле этой точки, а другой гладил свои соски. Теперь я понял, почему Маша не позволяла мне ласкать её там. Это целое искусство. Одни касания слишком резкие, другие слабые. Для того чтобы доставить себе удовольствие, а не замучить, нужно было быть самой Машей и практиковаться в этом годами. Даже объяснить кому-нибудь, как правильно это делать, было бы трудно.
Я продолжал ласкать Машенькино тело, пока меня не накрыл мощный женский оргазм. О, нет. Ничего подобного мужчины испытывать не способны. И это как-то даже нечестно. Судороги, стоны и даже полёт в какую-то неведомую даль.
Я долго лежал, приходя в себя. Пытался вспомнить, сколько раз за то время, когда мы были с Машей вместе, она могла испытывать что-то подобное. И воспоминания меня не радовали. Если сейчас она нашла себе мужика, с которым каждый секс такой, то я понимаю, почему она меня бросила.
Потом я не выдержал и побежал к зеркалу. Вертелся перед ним. Любовался. Какое же всё-таки у Машеньки красивое тело... Намочил кончики пальцев и начал гладить свои торчащие соски. Вспомнил про массажную расчёску с мощной ручкой, которую оставила у меня Маша. Вытащил её из шкафа и снова прыгнул в кровать.
Когда засунул её во влагалище, получил умеренно сильное удовольствие. В этом не было столько же блаженства, сколько было при поглаживании клитора, но водить расчёску туда-сюда было чертовски приятно. И когда я нашёл подходящую глубину погружения и подобрал подходящий ритм, я снова почувствовал приближение оргазма. Но торопиться не стоило, я хотел попробовать ещё кое-что.
Вытащил расчёску и начал тихонько запихивать её в попку. Узенький Машенькин анус не хотел растягиваться и пропускать что-то в себя. Ощущения совсем нельзя было назвать приятными. Неудивительно, что за то время, что мы встречались, Маша мне ни разу не дала в задницу.
Я даже хотел остановиться и прекратить это мучение, но потом вспомнил, что у неё сегодня свадьба. Захотелось наказать её хотя бы так. Уверенно вдавил всю ручку от этой расчёски до упора в себя правой рукой, а левой нащупал бугорок наслаждения и стал
Эпидемиус. Часть 5: Кому при в Апокалипсис жить хорошо