Зал для приемов разразился легким сквозняком, из коридора откуда показались Олег и Ирина.
Перед ними раскинулась картина, известная любому правителю, тронный зал и слуги, только в миниатюре. Пара обомлела, увидев, сколь много было роскоши на один квадратный метр.
На шести золотых стульях, больше похожих на пни от дерева, из сказки о бобах, сидела шесть персон, покрытых золотыми балахонами, по—видимому, представляющих основное одеяние знати этой страны.
Все это были девушки. Хотя из—за скрытого лица так было и не скажешь, выдавал в них женственность лишь маникюр и непревзойденные формы как спереди, так и сзади.
За ними, уже победнее, не на полу, но на тонких подушках, украшенных красными и синими камнями, сидели девушки миниатюрнее, небольшими группками по три—четыре человека.
За всей сворой наблюдали восемь охранников—амбалов, поодаль стоящие во тьме и почти сливающиеся с ней.
По центру, словно сияющая звезда, стоял высокий мраморный постамент, напоминающий трон.
— Бу! — резкий, но глухой звук раздался позади ребят. Ирина подпрыгнула на месте, Олег же быстро повернулся. Это был Мулай в белом одеянии и золотых, напоминающих персидские сандалии, золотистых башмаках.
— Позвольте вам представить мою семью, — произнес он, сразу же посмотрев на Олега. Тот отвернулся.
— Моя главная жена Рабия, — указал он на женщину с пышной грудью, еле сдерживаемую её балахоном, сидящую по левую сторону от постамента и развалившуюся в кресле.
— Моя вторая жена, — перевел он руку левее, — Амира. Она была куда меньше первой жены и держалась куда скромнее.
— Моя третья жена Сафаа, — самая левая девушка, почти не обращавшая внимание на пару, поглядывала куда—то далеко.
Принц помедлил, показывая затем направо. Он начал не от центра, а сбоку.
— Моя любовница, — тут усмехнулся, — Скоро будет 4—я жена, Надина. Услышав свое имя, девушка чуть ли не встала с кресла, но тут же, попятившись, уселась обратно и скрестила ноги.
— Дальше моя единственная и неповторимая сестра, — указал он на женщину по середине, самую стройную из всех, — Нора. В этот момент она посмотрела на Олега, её лицо дернулось.
— И наконец моя жизнь, моя мама Рашида, — персона справа от трона. Ткань закрывала лицо, но Ирина будто чувствовала, что она смотрит именно на неё. Отчего ей сделалось не по себе.
— А кто..? — произнес Олег, глядя на девушек позади.
— Это мои дочери, но я сейчас и сам не знаю, где кто, так что остановимся на этом. — приплясывая, произнес Мулай, посмотрев на Ирину.
Та молчала, не зная, что ответить.
— Но мы увлеклись, необходимой вежливостью! — воскликнул Мулай, взяв откуда—не возьмись пульт и нажатием пары кнопок активировал домашний проектор.
Олег и Ирина повернулись к нему, озаряемые лучами киномашины.
— Посмотрим фильм! — крикнул Мулай, и тут же погас свет в зале... Остался лишь прямоугольник, подсвечиваемый лампой.
Фильм включился неохотно, сначала была непонятна возня, будто у оператора дрожат руки, но затем картинка прояснилась.
В кино совсем нагая девушка лет тридцати скакала на огромном черном члене, кричала от наслаждения, проклиная всё подряд. Мужчина прижимал её грудь к себе, она ахала, но кричала: «Трахай быстрее, быстрее!»
Ирина подошла ближе. Открыв рот, она молча смотрела, пока по ней не потекла слеза, это была она на стене.
Затем фильм резко сменился. В кадре появилась совершенно другая, темнокожая девушка, молящая о пощаде, по её груди, прижатой к стеклу, тёк пот, а сама она, прикрыв глаза и закатив голову, просила на ломаном русском остановиться. Но белый мужчина за ней, будто не слыша её мольбы, лишь наращивал темп, крича, как она шлюха.
Я, мой муж, и его любовница