упругую плоть и оставляя красные следы на белой коже. Стул скрипел и дёргался при каждом толчке её тела. Удары становились всё сильнее, пока девушка не смогла уже больше сдерживаться.
— Ублюдок! Чёртов ублюдок! — закричала Паула. — Трость снова жестоко ударила её, сильнее и с большей силой. — Я до тебя доберусь, ублюдок! — громко выругалась Паула, чувствуя, как внутри закипает гнев.
— Думаешь, сможешь обмануть меня своим жалким спектаклем? Быстро отсосёшь, и всё будет в порядке. Да, профессор, нет, профессор, — передразнил он девушку.
Он снова ударил, и Паула закричала, вцепившись в стул. Костяшки пальцев побелели от напряжения.
— Законченный ублюдок, даже женщину трахнуть не можешь, да?
Трость обрушилась на неё с такой силой, что у Паулы перехватило дыхание, а из красных рубцов, оставшихся на её нежной коже, потекла кровь. Слезы хлынули из глаз, скатываясь по щекам. Девушка откинула голову, когда трость снова ударила с такой же жестокостью.
— Боже, помоги мне, пожалуйста!
Трость ударила в последний раз. Паула рухнула, тело обмякло, ошейник сильно сдавил её горло. Профессор тут же отпустил девушку, позволив ей упасть на пол, где она пролежала ещё несколько минут, тихо рыдая и постанывая.
Когда Паула пришла в себя и открыла глаза, она увидела, что профессор сидит на диване и молча наблюдает за ней.
— Проклятое животное! — злобно прошипела она.
— Зато ты испытала оргазм, — невозмутимо ответил профессор.
— Свинья, грёбаная извращённая свинья! - Она снова заплакала.
— Ты же кончила, сучка!
Паула замолчала, когда до неё дошло. Мужчина был прав, она кончила. Девушка думала, что это была боль, но на самом деле это были смешанные чувства.
— Это не оправдывает твоих действий, мерзавец!
— Ты должна научиться сдерживать свою упрямую натуру, Паула, — спокойно сказал профессор. — Иначе тебе придётся несладко.
— Иди к чёрту.
Ты не сможешь победить, Паула.
— Какого хрена?! — прошипела она, с трудом поднимаясь на ноги. — Я могу просто уйти.
— Да, можешь. Тогда я бы действительно победил.
Эти слова заставили Паулу прервать свою гневную тираду. На мгновение она призадумалась, осмысливая его слова.
— И ты помешаешь мне получить диплом, — сказала она, всхлипывая и надевая джинсы.
— Нет, я бы этого не сделал, — тихо сказал он.
Паула была ошарашена его ответом и замолчала.
— Психология, Паула, — сказал он с уверенностью. - Тебе нравится боль, секс, возбуждение и острые ощущения. В конце концов ты смиришься с этим.
— Секс и острые ощущения — может быть, но быть избитой до полусмерти — это не моё представление об удовольствии.
— Ты уже зависима, Паула. Ты подсела на эти ощущения и знаешь об этом, — уверенно сказал он, вставая.
— Имеешь в виду, что я чокнутая, раз терплю всё это?
— Что бы ты ни решила, Паула, просто помни, что я не потерплю твоего непослушания.
Паула потеряла дар речи; она хотела ответить, но не смогла.
— Ты разочаровала меня своим нежеланием признать мою власть, Паула, и должна за это понести наказание.
Паула не ответила, она схватила оставшуюся одежду и решительно направилась в свою комнату.
*****
Приняв душ и всё ещё чувствуя боль, Паула легла обнажённой на кровать лицом вниз. Она заперла дверь, хотя профессор даже не пытался войти в её комнату. Просто это помогло девушке почувствовать себя намного спокойнее.
Паула долгое время думала, размышляла, а потом пришла к выводу. Профессор был прав, конечно; она испытала оргазм, а это невозможно, если ты не возбуждена. Чтобы возбудиться, нужно быть заведённой и получить удовольствие. Она была в недоумении.
Как боль может быть возбуждающей? Паула определённо кончила, когда он шлёпал её рукой, это точно. Но трость —
Разгар Хэллуина