низ свободный, разрез при ходьбе оголяющий ножку в чёрных колготках и туфли на шпильке, точно больше 10. Одевшись, я вернулся к мастерам для нанесения камуфляжа.
Тут началась суета вокруг меня. Одни специалисты начали поправлять платье, где булавками, где-то степлером. Для меня это было как серпом по яйцам.
Другие чем-то покрывали лицо, шею и грудь, все голые места до платья.
Я так понял, что снимали целую серию рекламных роликов и поэтому все это напоминало конвейер.
Подбежала уже другая девушка, с видом немного деловитей, чем первая.
– Так, ты Мишель?
Я: – Да.
– У тебя два акта со звездой и один соло. Вот, почитай.
«Тут есть сценарий? Мы кино снимаем что ли?»
Изучить сценарий не получилось, визажисты мне даже заглянуть в него не дали. Только закончили с лицом, сразу девушка-помощник потащила на сцену. Пытаясь удержать в руках туфли, сценарий и подол длинного платья, я семенил за деловой особой.
Уже перед сценой, она взглянула в мое озабоченное лицо и спросила.
– Что не так?
Я: – Я не знаю, что делать?
– Я же сценарий дала?
Я: – Визажисты даже взглянуть не дали.
– Ок, слушай. Ты почувствовала запах, исходящий от мужчины, и он свел тебя с ума, начинаешь к нему приставать, а он тебя отшивает. Ясно.
Я: – Ага.
«Ничего не ясно!!! АЛАРМ!!! Как свел с ума? Как приставать?» –
Все, туфли, пошла. Только возвысилась на этих ходулях, как меня вытолкнули в объектив камеры, прямо на какого-то парня.
Естественно, потеряв равновесие, я успел вцепиться в крепыша и устоять на ногах. Но выпрямившись, оказался на пол головы выше него.
– Стоп!!! Чего она такая высокая?
– Каблуки.
– А они нам сейчас очень нужны?
– Можем попробовать без них.
– Так, милочка, разувайся и заново. Небольшая заминка в съемках дала мне пару секунд на размышления.
«Ага, парень, я чую запах и схожу с ума – это как, типа я его сильно хочу, о Курт, представлю, что это Курт. Сейчас я тебя вылижу, дружок!!!»
– Снято!!! Мишель, супер, продолжай в том же духе. Что дальше? Мы готовы?
– 5 минут.
Пока проходила смена декораций, я успел заглянуть в сценарий.
Рядом терся мой напарник, видимо, он тоже впечатлился моей игрой и теперь не сводил с меня глаз. Во второй сцене я должен бежать вслед уходящему парню.
«Сделать это на каблуках будет крайне сложно.»
И я был абсолютно прав, пытаясь пробежать хотя бы пару метров, я подвернул ногу и со всего маху врезался в пол.
Господи, Мишель, ты там в порядке?
Как по сигналу, я вскочил на ноги со словами:
Я: — Я в порядке!
— Ты бы поаккуратнее, а то от такой отдачи быстро выгоришь.
«Чего?»
— Давайте 3 акт!
«ЧЕГО? Они подумали, что это я в образе навернулся?»
— Мишель, теперь в ярости впивайся когтями в ткань, рви, терзай, покажи бурю.
Я: — В смысле впивайся, оно же порвется?
— О, супер, мы же можем его в клочья? Мишель молодец, рви в клочья! Я стоял в центре сцены и не мог поверить, что меня заставляют разорвать платье.
«Может, это какое-то образное выражение? Сейчас порву, и мне пистоны повставляют?»
— На счет три. Мотор! Мне срочно надо было вытянуть из памяти эмоцию, а единственная негативная была пока та, в начале недели. Глазами нашел лицо куратора и мгновенно воссоздал разговор с ним и то, как я его посылаю, совсем немножко приукрасив.
Единственное: я думал, ткань достаточно хлипкая, но сколько я ни пытался, платье оказалось с антивандальной защитой.
— В чем проблема?
Я, обессиленный в попытке навредить произведению искусства, сидел на полу в досаде, махая руками.
Я: — Оно не рвется!
— Так, ну ка, налетели вороны, хочу увидеть лохмотья!
Курьерша и лифт