заставило Диану очнуться, но несколько мгновений она могла только слабо шевелиться на полу и стонать. Но когда слова Ларса проникли в ее сознание, на ее лице отразился явный ужас, и когда она увидела нас с Бриком обнаженными, то громко вскрикнула и вскочила на ноги.
Она дико огляделась, а затем внезапно побежала к двери, ведущей наверх, но Ларс предварительно запер ее. Когда она не смогла открыть ее, она вскрикнула и побежала к двери на другом конце комнаты, но она тоже была заперта. Она стояла и в панике оглядывалась по сторонам. На ней все еще была юбка и туфли, но блузка была распахнута, а сочная грудь казалось звала нас потискать ее, вздымаясь вверх и вниз при каждом глубоком вздохе.
Мой член стоял, как деревянный. Я двинулся к ней, но она попятилась от меня к стене. Брик двинулся, чтобы схватить ее, но она увернулась и от него, ринувшись к центру комнаты. Мы пытались подойти к ней с разных сторон, но она каждый раз изворачивалась и убегала от нас. Ларс просто стоял и смотрел.
Нас было всего двое, и нам потребовалось приложить усилия, прежде чем мы смогли постепенно приблизиться к ней, отрезав пути побега. Но, наконец, она прижалась к стене, ее глаза отчаянно метались в поисках выхода, а мы постепенно подходили к ней все ближе и ближе. Но все, что она могла сделать, это зажаться в угол, и тогда она оказалась в ловушке.
Она начала кричать «НЕТ!» снова, но ее вопль превратился в нечленораздельный визг ужаса, когда я двинулся вперед, схватил ее, прижал к полу, раздвинул ноги и ввел в нее свой член так сильно, как только мог.
Я не смог понять, девственница она или нет. Я не почувствовал никаких преград, но я врезался в нее так сильно и быстро, и я был настолько раззадорен от похоти и страсти, что вполне мог и не почувствовать этого. Но она была чертовски напряжена, я это прекрасно чувствовал, и то, как она извивалась и пыталась вырваться, массируя этим мне член. Все это почти мгновенно заставило меня разрядиться. Я пытался сдерживаться, но бесполезно. Едва я ввел в нее член, как тут же обильно кончил в эту тугую сжимающуюся киску. Но я был так полон похоти, что мой член остался в полном боевом положении — твердым и горячим, так что я начал снова двигался внутри нее, по-настоящему трахая ее, и ее тело все еще пыталось вырваться, напрягаясь, и изо всех сил изгибаясь в тщетных попытках вырваться. Все это время она вопила, кричала, рыдала и задыхалась подо мной, и ее хорошенькая головка моталась, как бы отрицая все происходящее с ней, из стороны в сторону, и ее киска была такой восхитительно узкой, и все ее тело обнаженное и беспомощное было подо мной, полностью в моей власти. И сладкие тугие груди с твердыми сосками. Боже, это было прекрасно!
И снова у меня в голове мелькнула мысль, что Ларс был прав — нет ничего лучше, чем взять не желающую этого женщину, которая боролась, извивалась и сопротивлялась изо всех сил, но безрезультатно. В мире не было ничего подобного этому ощущению силы, господства, триумфа. Как только я преодолел этот первый безумный всплеск страсти, я смог насладиться этим чувством, насладиться тем, что я с ней делаю, почувствовать удовольствие не только от ее тела и ее пизды, но также от того, что я вижу ее ужас, боль и отчаяние и беспомощность. И мне все это нравилось.
Элли и Мэри