мальчиками. Заставил меня раздеться. Пока они все глазели.
Теперь ее голос стал более хриплым и глубоким.
— Это то, что ты будешь делать и сегодня вечером? — она уставилась на меня с вопросительным и предвкушающим выражением лица.
— А ты как думаешь, сестренка? — спросил я в ответ.
— И ты не остановишься на этом, не так ли? — продолжила Салли.
— Как ты думаешь, что еще я сделаю, сестренка?
— Я знаю, что ты сделаешь. Что ты заставишь меня сделать. О боже.
— Как я могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь, сестренка? — спросил я ее. — Скажи мне, как.
— Как и раньше, — восторженно произнесла Салли. — О Боже! Ты продашь меня с аукциона тому, кто предложит самую высокую цену, и заставишь меня сделать это с ним.
— Что сделать, сестренка?
— Все, что он захочет, — страстно выдохнула Салли. Она уже почти задыхалась. — Это то, что ты заставишь меня сделать. Все, что он захочет.
— И как ты думаешь, чего он захочет, сестренка?
Я видел все это по ее лицу. Потребность, желание и отчаяние — все одновременно.
— Я буду стоять там голая, — пробормотала Салли, явно представляя себе эту сцену. — На глазах у всех. Я буду раздета догола. А ты будешь смотреть вместе с ними. А потом ты скажешь мне встать на колени. Встать на четвереньки и ползти. К нему. Победителю. И он скажет мне, что хочет, чтобы я поработала с ним ротиком.
— Отсосать ему, ты имеешь в виду, сестренка.
— Да. Отсосать его член. И мне придется это сделать. Взять его член в рот и сосать. К тому времени я, наверное, буду плакать, — всхлипнула Салли, но не от горя. Она уже сейчас практически плакала. Но совсем не слезы заставляли ее глаза сиять. — Я буду это делать. А ты будешь наблюдать. Заставлять меня это делать. И все они будут смотреть.
— А что потом? — сказал я, когда она сделала паузу витая мыслями где-то там.
— А потом ты заставишь меня его трахнуть, — продолжила Салли. — Не так ли?
— Смогу ли я, сестренка?
— Да. Ты заставишь меня трахать его так, как он захочет. Тем способом, который он захочет. На глазах у всех. А когда он больше не сможет меня трахать, ты заставишь меня делать это со всеми остальными. О боже, ты заставишь меня подползти к каждому из них и сосать их члены, а потом скажешь мне, что я должна их всех трахнуть, и мне придется это сделать.
Она действительно сейчас рыдала. Рыдала и задыхалась. — Трахаться с ними всеми, — выдохнула Салли.
— И что потом, сестренка?
— О, Боже правый, — пробормотала Салли. — Ты скажешь им, что они могут делать со мной все, что захотят. Ты скажешь им, что они могут причинить мне боль, сколько захотят. Что они могут высечь меня, если захотят. Ремнями. И они это сделают. О Боже! Они сделают это...
Она все еще рыдала, но уже тише и медленнее. Ее голос был дрожащим, но он будоражил меня своей смесью ненависти, ужаса и беспомощной потребности. Ненависть была направлена не только на меня, но и на нее. А также на всех тех мальчиков, которые будут делать с ней такие вещи и которым в глубине души ей не терпится подчиниться.
— Они все будут делать это, — продолжила высказывать свои фантазии Салли. — Им приятно причинять мне боль. Они заставить меня кричать. И это то, что все они и каждый сделают со мной. А ты заставишь
в попку с любимым