ее прямо сейчас, — сказал он мне с нетерпением и начал дергать ее за блузку.
— Подожди, не рви! — прикрикнул я на него. — Мы не хотим, чтобы она ходила в рваной одежде и привлекала чье-либо внимание, черт возьми. Просто придержи себя немного, ладно?
— Ну, Донни, я так хочу засунуть свой член в эту чертову суку! — Брик тяжело дышал. — И я хочу сделать это сейчас! А ты?
— Да, знаю, — согласился я. Я взял Джейн за волосы и повернул ее лицо к себе, хотя и не был уверен, видит ли она меня сквозь слезы, льющиеся из ее глаз. — Джейн, я хочу воткнуть свой член в тебя. И это то, что мы собираемся сделать. Мы оба. Ты не можешь этого предотвратить. Так что ты можешь облегчить себе задачу. Ты можешь начать с того, что разденешься, ладно?
Джейн не пошевелилась. Она просто продолжала плакать.
— Джейн, — произнес я угрожающе, — послушай. Если ты не будешь с нами сотрудничать, нам придется тебя изнасиловать. А если придется это сделать, мы потом не отвезем тебя домой. Мы заберем тебя прямо туда, где была Диана на тех фотографиях. И оставим тебя там. Ты никогда больше не увидишь свою семью, ты никогда больше не увидишь никого из своих знакомых, и ты будешь страдать хуже, чем Диана перед смертью. Хочешь этого, Джейн?
Джейн заплакала сильнее, но она покачала головой.
Я отпустил ее волосы. — Тогда раздевайся, — приказал я ей.
Ее руки дрожали так сильно, что она едва смогла расстегнуть пуговицы, но в конце концов ей это удалось. Это заняло некоторое время, и я боялся, что Брик в своем нетерпении разорвет на ней одежду, но, наконец, она это сделала. У нее не было достаточно места, чтобы снять его, но я сказал ей просто распахнуть его для нас, и она так и сделала. Ее плач немного уменьшился, и теперь она издавала еще и жалкие стонущие звуки. Ее полностью наполненный тугой плотью белый лифчик поднимался и опускался от рыданий. Я увидел, что у него спереди, между грудями, была застежка, что было удобно.
— И бюстгальтер, — сказал я ей.
— Да, — выдохнул Брик. — Покажи нам эти сладкие гребаные сиськи, которыми ты так гордишься, черт возьми, и дразнишь нас каждый день.
Джейн закрыла глаза, но слезы все еще лились из них. — Пожалуйста..., — выдавила она.
— Быстрей, — прикрикнул я на нее.
Со сдавленным стоном она поднесла трясущиеся руки к застежке бюстгальтера и неуклюже расстегнула ее. Бюстгальтер распахнулся, и перед нами показались ее большие груди, великолепно круглые и белые, как молоко, за исключением маленьких розовых кружочков на вершинах, а розовые соски, казалось, манили нас, когда эти твердые холмики поднимались и опускались от дыхания.
— О, черт возьми, да! — выдохнул радостно Брик и развернулся за рулем, чтобы нагнуться и взять грудь в рот. Джейн вскрикнула, и я снова схватил ее за волосы, повернул ее лицо к себе и прижался своим ртом к ее губам. Они были слабыми и безвольными, но меня это не волновало; я как будто поглощал ее крики, рыдания и стоны, впитывая их полностью внутри себя и вплоть до своего члена. Пока я целовал ее, я положил руку на ее свободную грудь, и сильно сжал ее, усиливая теперь уже сдавленные крики. Когда я отпустил ее, я уже был близок к тому, чтобы кончить.
— Из машины, — выдохнул я. Я открыл дверь и вышел, затем вытащил ее за собой, как я это сделал раньше.
Обучение. Пролог.