двор. Макс, я бы своей Наташке устроил разборки, а ты смотри сам. Настя у тебя девушка не простая!
Я поблагодарил друга за информацию, и пообещал, что разберусь с ситуацией.
Вот только, что я скажу Насте? Сам я этого не видел. Фраер мог просто подвезти её после семинара. Она спокойно могла пойти в отказ.
Я стал внимательно отслеживать поведение Насти, ловить знаки. А она быстро стала меняться. Появилась какая-то отстранённость с её стороны, зависания на своей волне. Во всём остальном, да и в сексе мало, что изменилось.
Всё стало рушиться за два дня до католического Рождества. Я перед обедом заглянул в юротдел, хотел позвать Настю в кафетерий на обед. Мы там обычно обедаем. Её в отделе не было. Екатерина сказала, что Настя ушла с документами в город больше часа назад. Такое у нас часто бывает, я тоже хожу в разные инстанции. Но только раньше мы всегда друг друга предупреждали об уходе. А теперь Настя ушла по-тихому. Я вышел из конторы, остановился у входа, и достал сигарету. На третей затяжке на подъездной дороге затормозило белое, шикарное авто. До него было метров сорок, я не видел его передок, наверное это был тот самый «Ягуар». Опять из-за руля появился фраер весь на понтах, открыл правую дверь, из неё выпорхнула Настя. Они немного пококетничали, посмеялись, она чмокнула его в щеку, и пошла во двор. Фраер стоял, и смотрел ей в след. Наверное на задницу и ножки. В моей голове мелькнула мысль - «Подбежать, и дать в ебальник? Схватить кирпич, и разъебашить ему лобовое стекло»?
Но я ни чего не успел предпринять. Настя шла по двору, увидела меня, и остановилась, как вкопанная по самый пояс. На её лице застыла маска, возможно ужаса. Мы встретились глазами. Мне стало не по себе, я бросил недокуренную сигарету в урну, и пошёл в офис.
Я не хотел разборок в конторе, придумал предлог для своего начальника отдела, типа мне нужно смотаться в техническую инспекцию с документами. Он махнул - «Иди. Можешь потом не возвращаться».
Я вернулся в «нашу» квартиру, и упал в кресло. Я понятия не имел, что мне делать — собирать шмотки, устроить разъебон, промолчать, надув губки?
Настя мне не перезванивала, это было плохо... Она вернулась, и не раздеваясь позвала меня на кухню:
— Максим, иди сюда, мы должны поговорить...
Вот это оно самое — я всегда дома был Максом, а теперь Максим! Я зашёл на кухню, мы сели на стулья, Настя положила свою руку на мою. Я не отдёрнул свою. Она шмыгнула носом, всхлипнула:
— Максим, прости меня пожалуйста, я наверное сошла с ума. Я люблю тебя, но влюбилась в другого мужчину. Он бизнесмен, мы познакомились на семинаре, обедаем с ним уже два месяца. Ты нас сегодня видел. У нас не было ничего в постели. Это просто очень сильные чувства. Моё сознание раздваивается. Макс, я должна разобраться со своими чувствами, отпусти меня к нему!
Хрен его знает, она просила разрешения, мог ли я сказать «нет»? А если бы сказал, она бы меня послушала? Я подумал, что эту партию я проиграл:
— Хорошо, иди... Дай мне неделю-две, я найду жильё, соберу манатки, и съеду...
Она меня ошарашила:
— Нет, Макс, прошу тебя, не нужно уезжать, живи здесь сколько тебе захочется. Я поговорю с отцом, он будет и дальше оплачивать услуги Ольги Константиновны по квартире.
Я не хотел контр, мне не чего было ей сказать, я махнул рукою, и ушёл на балкон покурить, что бы успокоиться.
Настя собрала сумку с вещами, и позвала меня. Она была уже у
Старинная история