Субботу и воскресенье я провел, как на иголках – было страшно, что девушка опомнится и обломает мне такую сладкую халяву, что этот минет в полутьме был всего лишь единичным ее порывом. Однако, в понедельник и вторник всё прошло по тому же сценарию: кормление на скамейке грудью, аппетитной не только для младенца, но и для меня, потом неспешная прогулка, и наконец, минет с проглотом...
А в среду Аня даже не присела рядом со мной нас скамейку:
— Вась, пойдем на наше место сразу?
Аня бросила курточку под дерево и села, достав грудь и вставив сосок в рот младенцу, сразу зачмокавшему. Я уже настолько обнаглел и осмелел рядом с этой миленькой восхитительной шлюшкой, что наклонился и, обнажив вторую грудь, принялся теребить кончиками пальцев твердый бархатистый столбик и иногда легонько стискивать сиську. Девушка не воспротивилась. Наоборот, она прикрыла глаза длинными ресницами, ее ротик приоткрылся, а крылья точеного носика начали трепетать. В какой-то момент я так сдавил упругую и одновременно мягкую плоть, что из соска брызнула белая струйка молока.
Наконец, младенец был уложен в коляску, и Аня поспешно опустилась передо мной на колени, уже через несколько секунд принявшись отсасывать мой член, давно затвердевший и отчаянно желающий вновь оказаться в сладком ротике.
Как я уже говорил, моя наглость зашкаливала на волне успеха у самой красивой девочки в школе, а теперь – самой красивой молодой женщины района. Поэтому в этот раз Аня не только отсасывала – моя рука собрала светлые волосы в кулак, и я попытался загнать член в узкое горлышко. Одновременно любовался открывающимся видом: внизу в свету уходящего солнца были хорошо видны налитые сиськи, из сосков которых все еще сочилось белое молоко, прокладывающее короткую дорожку и капающее в траву.
Девушка поперхнулась, закашлявшись, и я поспешно отстранился. Впрочем, вытерев ладонью выступившие слезки, она посмотрела на меня снизу-вверх жалобным взглядом (что смотрелось совершенно убойно на фоне моего вздыбленного члена):
— Нет-нет, мне надо научиться заглатывать член полностью.
И сама насадилась на мою стальную эрекцию ротиком. И после некоторых усилий головка проскользнула прямо в горлышко. Я ухнул, ощущая сверхплотную сдавленность члена, пока Анька не отстранилась. Во второй и третий раз дело пошло легче, и девушка принялась принимать член глубоко в глотку.
Увы, пискнул младенец, и к моему величайшему неудовольствию девушка подскочила к коляске. А впрочем... Она наклонилась к ребенку, что-то там поправляя, а потом выискивая соску в складках, и я жадно впился взглядом под коротенькую джинсовую юбку, где открылись белые трусики, облекающие интимную расщелинку, словно краска.
Я тут же шагнул вперед и провел пальцами по этой расщелинке, отчего Аня ощутимо вздрогнула.
— Ань, может нам и классический секс потренировать?
— М-м-м...
Девушка невразумительно промычала, но ее попка, кокетливо покачивающаяся из стороны в сторону, как и донельзя прогнувшаяся спинка, говорили о том, что эта идея не встретила непонимания со стороны моей милой шлюшки. Я тут же сдернул трусики до середины женственных бедер и, приставив пышущий жаром член к аккуратным половым губкам, принялся вдавливать его в узкую, хоть и изрядно влажную дырочку девушки, порывисто вздрагивающей и заполошно дышавшей. Поначалу шло довольно туго, но после 3-4 фрикций член окончательно провалился по самые яйца, заставив Аню еще больше выгнуться и застонать в голос.
И я принялся наносить резкие глубокие удары, чуть не улетая на небеса от наслаждения и восторга. Аня тоже разошлась – ей пришлось зажимать рот своей ладонью, чтобы громкими стонами не разбудить младенца, коляска которого покачивалась в такт ударам – тонкие пальчики вцепились в ручку. Да и час был еще ранний, и даже в
Давайте пофантазируем?