делать это здесь, рядом со своей сестрой? Разве она бы не заметила?
Я услышал, как Линдси снова шикнула на брата, заставляя его замолчать. Длинное низкое «шшшшшшш», будто успокаивала ребенка. Мне показалось, что она гладила его по волосам одной рукой. Другую я не видел. Ник ударил ногой по дивану. Он резко выдохнул и все его тело напряглось. Затем он очень медленно расслабился, будто погружаясь в сон.
— Извините, — сказал он, почти задыхаясь, — Ударился… ударился ногой.
— Эй, ребята, — сказала Линдси, — давайте поставим фильм на паузу. Мне нужно в туалет.
Линдси вскочила и выбежала из комнаты, прижав руки к бокам. Рэйчел встала вслед за ней, оставив меня и Ника.
— Как тебе фильм, нравиться пока? — спросил Ник. Он как будто засыпал на диване. Его голос был медленным и отстраненным.
— Да, я никогда раньше не видел ничего подобного.
— Да, он клаааааассный.
***
Я встал, чтобы сходить в туалет. Еще одна дверь, которую благодаря Каллаханам нельзя было закрыть. Серьезно? А как кто-то вообще мог пользоваться туалетом?
Но в тот момент это сыграло мне на руку. Я услышал, как две девушки разговаривали там. Я принял ту же позу, что и вчера вечером: прижался спиной к стене и наклонил голову. Конечно, я слышал все.
— …все нормально, — сказала Рэйчел, — Просто странно.
— Что? — спросила Линдси. — С каких это пор обниматься с братом – это странно? Ты же говорила, что вы так делаете постоянно.
В основном это была правда. Дома, когда мы смотрели телевизор с родителями, Рэйчел и я всегда сидели рядом. Иногда она даже прислонилась ко мне спиной или клала голову на мое плечо. Вне школы, моя сестра была единственным человеком, во всем мире, с которым я так близко общался, и это, наверное, сблизило нас.
— Просто… — начала Рэйчел, — Я все время чувствую его, ну, ты понимаешь, его штуку. Она все время тычет в меня.
— Разве не круто?!
— Линдси! Нет. Ну, то есть… ладно, это в каком-то смысле прикольно. Он кажется таким огромным и твердым, и я не знаю, как это вообще может… Но в этом и проблема! Это штука моего брата.
— Ты можешь сказать «пенис». То есть, на самом деле, ты должна сказать «член» или «хуй», но «пенис» – это уже начало.
— Ладно. Я чувствую пенис своего брата, и это заставляет меня думать о грязных вещах. Особенно после той последней сцены. Я почти уверена, что он почувствовал, как я намочила подушки дивана. И я не знаю, ужасаться тому, что он подумает, будто я обмочилась, или надеяться, что это единственное, о чем он подумает.
Теперь, когда Рэйчел сказала об этом, я действительно вспомнил, что диван был немного влажным. Я думал, что это от пота, но теперь… Вау.
— Разве это не весело? — спросила Линдси. — Смотреть эти сексуальные сцены, пока он прижимается к твоим интимным местам?
— Да ладно, Линдси. Ты бы не хотела испытывать подобные чувства к своему брату.
Наступила долгая пауза. Затем Линдси вздохнула.
— Ладно, — сказала она. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. Мы можем поменяться местами. Так пойдет?
Я услышал, как они начали выходить из ванной, и быстро отскочил назад. Две девушки повернули за угол и уставились на меня. Они догадались, что я подслушивал? Я попытался что-то сказать, но язык как будто приклеился к нёбу.
Мне удалось выдавить из себя слово «туалет», и это, казалось, исправило неловкую ситуацию. Линдси и Рэйчел ушли, переглядываясь между собой, будто разговаривали без слов.
Не оставляйте меня одну