Меня зовут Алексей. Двадцать шесть лет, программист. Работаю удалённо, сижу за ноутбуком почти круглые сутки, разговариваю чаще с кодом, чем с людьми.
Моё спасение это спорт, я занимаюсь в качалке и бегаю. Я давно привык начинать день с пробежки, пять, иногда десять километров по набережной либо в парке. Без утреннего бега я чувствую себя непродуктивным и сонным.
И еще одна моя привычка, которая вырывает меня из этого замкнутого круга, — походы в кофейню за углом. Там вкусный капучино и всегда играет тихий джаз.
Спустя какое-то время в кофейне появилась новая бариста — Юля.
Она была не похожа на остальных бариста: спокойная, сдержанная, но с какой-то мягкой внутренней теплотой. Глаза — серо-зелёные, внимательные.
— Капучино, как всегда? — спросила она в один из дней, когда я вошёл.
— Да, — улыбнулся я. — Уже запомнили?
— Конечно. У нас постоянных гостей немного.
Я стал заходить за кофе чаще. И, кажется, не только ради кофе.
Каждый раз, когда я открывал дверь, она поднимала глаза, и на её лице появлялась лёгкая улыбка — та, от которой почему-то теплеет в груди.
Иногда мы перекидывались парой фраз.
— Как работа?
— Да, как всегда, всё в коде. А у вас?
— У нас? Всё в кофе, — смеялась она.
Прошло около месяца, прежде чем мы заговорили по-настоящему.
Однажды вечером я возвращался с тренировки. Было холодно, моросил дождь. И возле кофейни я увидел знакомую фигуру — Юлю. Она держала зонт и выглядела уставшей.
— Юля? — окликнул я.
Она обернулась, удивлённо, но с той же тёплой улыбкой.
— Алексей! О, привет. Домой?
— Ага. Вы тоже? Давайте я провожу.
Она сначала замялась, потом согласилась.
Мы шли под одним зонтом, говорили обо всём и ни о чём. О том, как трудно вставать по утрам, о фильмах, о погоде. В какой-то момент она посмотрела на меня и сказала:
— Знаешь, давай на «ты». Мне уже как-то странно «выкать» человеку, с которым вижусь почти каждый день.
— Согласен, — ответил я. — Так проще.
Мы засмеялись.
Потом разговор пошёл глубже.
Она рассказала, что ей тридцать девять. Что у неё двое детей. Что муж часто в командировках а когда приезжает то любит выпить и то что ей это очень не нравится и у них на этой почве бывают скандалы.
— Тебя, наверное, это смущает? — спросила она..
— Возраст? — я улыбнулся. — Нет. Честно говоря, я думал, тебе максимум тридцать.
— Льстец.
— Нет. Просто… ты молодая. И внешне, и внутренне.
Она чуть отвернулась, но я заметил, как уголки её губ дрогнули.
Где-то посреди пути она внезапно спросила:
— Ты, кажется, спортом занимаешься?
— Да, — улыбнулся я. — Хожу в качалку и бегаю по утрам. Без бега теперь не могу проснуться и если не пробегусь, то весь день я сонный и непродуктивный.
— О! — она оживилась. — А я фитнес люблю. И бег тоже, правда сейчас редко бегаю. Хотела недавно возобновить регулярные пробежки, но всё никак.
Я проводил её до дома и после того вечера всё изменилось.
Я стал заходить не просто за кофе — я заходил к Юле. Мы нашли общий ритм. Она уже заранее ставила чашку, стоило мне войти. Я стал приносить ей шоколадки, она — делать мне кофе «на свой вкус».
Иногда я оставался дольше обычного. Она садилась рядом, если клиентов не было. Мы говорили обо всём: о музыке, детстве, о мечтах.
— А ты чего хочешь от жизни, Лёш? — спросила она как-то вечером.
— Наверное, спокойствия и умиротворения.
Она кивнула:
— Понимаю. Это редкость.
Со временем мы начали видеться за пределами кофейни.
В парке, на лавочке у пруда. В кино, на вечерних сеансах. Иногда просто гуляли
И моя жена, и её сестра, и их бельё...