Андрей встал молча, подошел, поцеловал Марину в губы – страстно, чувствуя вкус спермы, но не сказав ни слова. Она обняла его, довольная, сияя:
— Милый, это было... невероятно. Ты не злишься? Я люблю тебя.
Он просто кивнул, держа ее, внутри все еще бушевала ревность, но и любовь.
Две недели пролетели, как в тумане, но для Андрея каждый день был пыткой воспоминаний. Квартира не изменилась – те же потертые шторы в гостиной, пропускающие вечерний свет, старый диван в углу, где он любил читать, и запах их совместных ужинов, смешанный с ароматом ее духов. Но теперь все напоминало о тех сеансах: как Марина стонала под руками и членами чужих мужчин, как ее тело извивалось на кушетке. Андрей не мог уснуть ночами, ревность жрала его изнутри, как кислота, – "Как я мог допустить это? Теперь еще и двое... черт, она наслаждается, а я сижу, как идиот." Но он молчал, потому что видел, как это заводит их обоих: секс после тех "массажей" был диким, страстным, как в первые годы брака. Марина же цвела – глаза блестели, она чаще целовала его, шептала:
— Милый, это наша игра, правда? Ты не ревнуешь сильно? И он кивал, скрывая боль, потому что любил ее и боялся потерять этот огонь.
Звонок в дверь раздался в тот же вечерний час, когда солнце уже скрылось, оставив комнату в полумраке, освещенном только лампой на столе. Андрей открыл – Ашот и Ровшан стояли на пороге, с чемоданчиками, но с ними был третий: крепкий парень с густой бородой, глазами, как угли, и той же смуглой кожей.
— Здрасти. Мы пришли. Это Марат, наш друг. Массаж лучше втроем – чакры раскрыть полнее, – сказал Ашот, усмехаясь, акцент делал слова еще более грубыми.
Ровшан кивнул:
— Да, красавица ждет? Мы делать хорошо.
Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног – трое? Ревность взорвалась внутри, как бомба, грудь сжало, лицо покраснело, но он заставил себя улыбнуться:
— Проходите. Марина в комнате.
Внутри все кипело: "Трое чужаков будут трогать мою жену... трахать ее при мне. Я должен выгнать их, но... нет, она хочет, и я... черт, возбуждает эта боль." Он сел в свое кресло, скрестив ноги, чтобы скрыть эрекцию, и не подал виду – просто смотрел, борясь с унижением и желанием.
Марина вышла, в одном халате, сбросила его сразу, осталась голой – тело ее сияло в свете лампы, груди полные, бедра манящие, кожа гладкая, как шелк.
— О, ребята! И Марат? Круто, трое – это... супер, – сказала она, голос дрожал от возбуждения, легла на кушетку лицом вниз. Эмоции ее бурлили: предвкушение, как электричество по венам,
– Они меня помнут, а потом... о да, хочу почувствовать все сразу.
Она улыбнулась Андрею:
— Милый, ты готов? Будет жарко.
Массажисты разложили масла, полотенца, воздух наполнился пряным запахом – лаванда, мускус, смешанный с их мужским потом. Они начали мять ее долго, минут пятьдесят: Ашот на спине – сильные ладони разминали мышцы, от шеи до поясницы, кругами, нажимами, пальцы вдавливались глубоко. Ровшан на ногах – скользил по икрам, бедрам, внутри, касаясь ягодиц, раздвигая их слегка. Марат на руках и плечах – нежнее, но уверенно, пальцы гладили бока, задевая груди сбоку. Они переговаривались на своем языке – гортанном, непонятном, с хриплым смехом:
— Ай, какая кожа гладкая... Ровшан, смотри, она уже мокрая.
Марина стонала:
— Ммм, да... Ашот, сильнее на спине. Марат, твои руки – огонь. Ой, Ровшан, вот там... глубже.
Ее эмоции росли – удовольствие разливалось теплом, тело
А ты случайно не гей?