границе миров, но с кем? С собой? Да нет же... чья - то невидимая тень проскользнула, воооон на том облаке, а может это дождь. .. тогда откуда дождь, или это слезы? Слезы одиночества в сети или слезы злости на себя и на весь этот мир,
на мир, который не имеет границ, не там и не тут... все устала, развернулась коснулась лицом ледяного экрана, замерла. Все упало, холод, холодно и одиноко. И одиноко.», - почти исповедь в исполнении ее красивой души.
И следом - «Прости за чушь, но как есть», - обожгло.
Он на секунду не принадлежит себе, почувствовав каждую букву, а она, открыв душу уже не станет чужой. Незаметно для себя он оттормозился, перестроился в правый ряд, а затем и вовсе включив «аварийку», встал на обочине.
Он написал ей тогда же, не думая.
— Какая красивая твоя душа и я это вижу. Очень красиво! Можно сохранить себе текст?
— Сохранить можно - ответила она
— Хочется обнять тебя. Можно даже молча.
Она прочитала и исчезла - офлайн на три дня. Потом ещё неделя общих тем и холодных сообщений. Был и ресторан, где он встретил почти ее или почти ее встретил..., непостижимо, а она была напротив, через улицу, не сговариваясь. Саша пыталась ломать тренды или парадигмы, поприветствовав его с утра первой, рассказав ему о нем все, что никогда не видели другие, а потом его - «прости, я не умею так», тишина. Так и пошло: вспышки и провалы, восхищения и разочарования, ожидание и какая-то странная, но нутром осязаемая боль...
Она появлялась ночами - иногда тёплая и даже горящая, порой немного растерянная, но всегда настоящая - и исчезала утром, будто её никогда и не было. Вечерами - издевательский зеленый онлайн и пустота без нее. Он учился не ждать ответа сразу, учился не писать «где ты», учился жить с мыслью, что, может, это всё и кончится само собой.
Не кончилось.
Каждый раз, когда она возвращалась, на ней было всё меньше брони. Каждый раз, когда он оставался, в нём было всё меньше страха остаться одному. Уверен в ней. Они боролись не друг с другом — с собой. С её привычкой бежать, быть одной, едва ли станет слишком хорошо.
С его привычкой держать всё под контролем, чтобы не обжечься снова - тоже счастья можно не ждать.
А потом однажды поздним вечером она написала просто:
— Кир, я скучаю... Мне больно.
Он будто почувствовал это и через секунду, забрасывая ее сообщениями, то спрашивал, то предлагал:
— Давай уедем? На день или на ночь.
— Переключимся. Ты же все знаешь, номера могут быть разные, я не напиваюсь и не пристаю.
— Ты можешь отказаться, я не обижусь, но если приедешь, то номер на мое имя, на въезде скажешь, что ты ко мне.
— Я буду ждать.
Он не дожидался ответа, собрался за 15 минут и вышел из квартиры... Выключил музыку, чтобы не перебивать ту, что уже звучала в голове: «Александра, Александра, этот город наш с тобою...». Петь он не умел, да и не стремился...Красивые цветы в ближайшем магазине...
Через пару минут он летел по почти уже ночной трассе, а в салоне пахло её духами, которых он никогда не чувствовал вживую, но уже придумал сам.
Отель стоял в глубине соснового леса, как декорация из фильма: стекло, бетон, деревянный декор, стильный лайтбокс «L’Art Resort». Он забронировал тот же номер, что предлагал ей тогда, в первые дни, когда она безжалостно вышвыривала ответы на его вопросы из своих сообщений. 0202. Как оказалось, цифры были неслучайны. Дата ее рождения.
Дети застоя (2. Танюшка. Похоть)