Вечером она готовила ужин, я привез продукты и вино. Мы пили, я слегка шатался, она еле стояла. Я помог ей дойти до кровати, уложил: "Подожди, отключу свет." Вернулся – она лежала голая на спине, свет от фонаря освещал ее идеальную фигуру, грудь, бедра, гладкую киску. Мой член набух, я разделся до трусов и лег рядом. Она очнулась: "Милый, ты вернулся?" Ее ногти щекотали мой подбородок, нога накинулась на меня. Она почувствовала мой стояк: "Ого, кто там не спит? Ему жарко будет. Дай ему свободу, видишь, как я голая лежу." Одной рукой она стянула мои трусы, ее пальцы коснулись члена, и я чуть не взорвался. Но она уснула, прижавшись сиськами к моему телу.
Утром я проснулся голый на спине, член стоял дыбом от воспоминаний. Услышал воду – она купалась. Дверь открылась, я закрыл глаза, притворяясь спящим. С полуоткрытого глаза увидел, как она вошла, взяла трусы, но замерла, увидев мой член. Ее лицо удивилось, она на цыпочках подкралась, разглядывала, рукой измерила, примеряя на горле: "Боже, как глубоко он войдет..." Мой план на вечер созрел – напоить и отыметь по полной.
Днем она загорала голой для равномерного загара, я тоже. Мы привыкли ходить голыми, но напряжение росло – ее тело блестело на солнце, грудь колыхалась, попка манила. Вечером за ужином я напоил ее, но меньше, чем вчера. После ужина: "Не очень пьяна, но устала. Помоги раздеться." Я раздел ее, она села на край кровати, я перед ней. Она ухватилась за мои шорты, стянула вниз – мой член, уже стоящий, отскочил и ударил по ее губам. Она остолбенела: "Мы ходим голыми, загораем, но это не значит, что ты должен бить своим причандалом мне по губам!" Я улыбнулся: "Это не я, он сам притягивается к тебе, особенно к этим пухлым губам." Сняв рубашку, я запустил руку в ее волосы, обхватил голову, положил головку на губы. Она посмотрела снизу вверх милыми глазами, приоткрыла рот. Я медленно проталкивал член, по чуть-чуть, потом вытаскивал. Через минуту я долбил ее рот, ударяясь об глотку, слезы текли из глаз. "Соси глубже, тетя, глотай мой большой член, он весь твой, " – стонал я. Она мычала, ее язык облизывал ствол.
Через десять минут я толкнул ее на спину, начал куни – язык в ее мокрой киске, пальцы в анусе. Она сжимала мою голову: "О да, Майкл, лижи меня, я кончаю!" Два раза она содрогалась, сок тек по моему лицу. Встал, достал игрушки – наручники, кнут. Ее глаза вспыхнули: "Что ты собираешься делать, племянник?" Я застегнул руки, закрыл глаза, в рот засунул ее трусы как кляп. Поставил раком, бил кнутом по попе: "Ты моя шлюшка, тетя, твоя попка краснеет от моих ударов." Она мычала от удовольствия. Потом трахал жестко, грубо – 45 минут без остановки, в позах, где ее грудь тряслась, киску разрывал мой толстый член. "Трахай меня сильнее, Майкл, я твоя, кончи в меня!" – мычала она сквозь кляп. Она кончала четыре раза, тело дергалось.
Под конец снял все, она на коленях, слезы, тушь по лицу: "Соси, тетя, возьми мой член в рот." Она сделала минет, я кончил на лицо, сперма стекала на грудь. Она пальчиками собрала и съела: "Ммм, твой вкус такой соленый, племянник." Сразу положил на спину, трахал еще пять минут, пока член не спал. Она кончила в последний раз, содрогаясь: "Это был кайф, у меня никогда не было такого сильного траха. Давай завтра попробуем анал..." Я лежал рядом, уставший, потный, но желание
Посвящается Танюше.