— Оооо, теперь тебе двоих уже мало, ну правильно, только первый раз страшно, а потом как по накатанной, одному, другому, кто считает. Скажи, они тебя сразу или по очереди? — Гнев застилал глаза, я был взбешен, ярость, злоба, ревность накрыла меня с головой. — А я-то думаю, что это Леночка холодной такой стала, обещает марафон безудержной страсти, но после, в городе, конечно, тут тебя и в хвост и в гриву, куда мне до них, да? — Не сдерживал я себя.
— Я… я… — Лена не смогла сказать ни слова, это был первый такой скандал за всю нашу супружескую жизнь, настоящий, грязный, мерзкий.
— Слушай, а это тебя, наверное, что-то типа курсов повышения квалификации? Научилась уже новому? Когда марафонить будем, мне ждать сюрпризов? Хотя, о чем это я, тебе же противно! Ты потерпишь. — Просто орал я.
Лена развернулась и в слезах убежала в спальню, громко хлопнув дверью. Я остался стоять в большой комнате. Всё, всё что накопилось у меня, наконец-то вышло наружу: злость, обида, ревность. Да, я впервые признался себе в том, что ревность просто горит во мне и, конечно же, неудовлетворенность. Злость оттого, что моя жена, моя женщина отказывается мне все лето.
В ту ночь я почти не спал, пил кофе, думал, думал и думал, что делать. Весь следующий день жена не разговаривала со мной, почти все время она проводила в спальне, старалась не показываться мне и не смотреть в глаза, когда мы все-таки пересекались на кухне. Было видно, что она плакала, глаза красные, припухшие. Когда к нам сунулся Славка, я грубо отрезал, что помощь нам больше не нужна. Он стал, казалось бы, еще мрачнее, чем обычно. Димка не показывался вообще.
Уколы совести, жалость к жене не давали мне покоя, наговорил лишнего, а может быть, я неправ, Дима же вернулся позже, чем она. Выпила, да, тут я не мог ничего придумать, не мог объяснить, она выпивала только в компании, только на праздники, а тут. Ладно, решил я тогда, всё в городе, как и хотел, нужен разговор, серьезный, с нами что-то не так, и можно ли это починить, я не знал.
Позже у меня начались качели: то я ругал себя, называл дураком, хотел извиниться перед женой. То опять ревновал её, в голове я рисовал картинки, как Дима с ней, как он её ласкает, лезет под юбку, она стонет и улыбается. Как она… как она ласкает его. В эти моменты мне хотелось просто выть.
Это мое, мое трогать нельзя, никому. Но к чувству собственности примешивалось еще что-то, то, в чем я не хотел себе признаваться. Я понял, что мне нужна ясность, честность, в лоб, предельная, но как её получить, я не знал. До конца нашего пребывания в деревне оставалось всего три дня.
На следующий день я понял, что больше не могу притворяться и прятать голову в песок. В обед я вошел на кухню, Лена хлопотала у плиты и не обращала на меня никакого внимания или делала вид. Было видно, она еще злится, да и я мириться с ней не собирался, по крайней мере пока не пойму все, пока не буду уверен наверняка.
— Мне нужно уехать, — бесцветным голосом сказал я.
— Хорошо, — в тон мне ответила Лена.
— Что, так надоел, что даже не спросишь куда? — не удержался я.
— Сереж… — тон сменился. — Я тебя очень люблю, но сейчас мне тяжело находиться с тобой рядом.
— Ладно, вижу, что тебе противно, когда я рядом. — Эмоции,
Хозяин и Кинг