зрелище. Юная девица, отклячив задницу, с растраханным, отчаянно сокращающимся анусом, пускает слюни прижатая лицом к стеклянной перегородке, в то время как её мучитель выдрачивет свой член на дело своих рук.
— О-ох, детка, это волшебно … Твоя узкая задница просто супер, … лучше я не пробовал.
Ножки расползаются и я, теряя поддержку, сползаю вниз по стене, на мозаичный пол:
«Да и не хочу я за муж! … Вот приедет Бони с сыном, изъебусь с ними в лоскуты и осенью надену форму, чёртову шапку с кокардой и назло Оле, замучу с какой-нибудь красоткой старшекурсницей!»
Натрахавшись в волю, Роберт поцеловал сладко спящую Амалию и уехал, оставляя нас втроём.
Три голенькие бесстыдницы ласкались и нежились в постельке, когда правильный код открыл электронный замок входной двери.
«Восемь, пилять, часов утра!»
Как Вы думаете кого же могло принести в такую рань?
Дверь решительно распахнулась и в апартаменты ворвались две разъярённые мамаши.
Амалия и знать не знала, что охранница, приставленная Рахиль приглядывать за её квартирой и не собиралась теребонькать на наше с ней видео из коридора, а тут же переслала копию своей работодательнице. Нам ещё повезло, что мама Амалии не открыла сообщение ночью и не застала тут с нами своего любимого сыночка.
И всё же расправа была жёсткой и решительной, но, на удивление, больше других досталось, к счастью, не мне.
Со словами: «Ах ты бесстыжая дрянь!», Марианну, буквально за волосы выволокли из постели, поставили на колени и принялись охаживать ладонями по щекам.
— Я не думала, что у тебя хватит наглости вернуться! Сейчас тебе уже мало не покажется …
Оля, ещё не зная толком, что тут со мной делали, в отличии от Рахиль, не рукоприкладствовала. За руку, прямо голую, она вытащила меня из постели и поволокла в соседнюю комнату.
Амалия, в это время сидела на коленях по среди кровати и не представляя, что там ещё могла видеть её мать, в ужасе прятала лицо за ладонями.
Дверь за нами закрылась и мама Оля швырнула меня на диван:
— Ты с ними трахалась?
— Ну, мам.
— Отвечай!
— (опускаю голову и отвечаю чуть слышно) Трахалась.
— Вероника, да что чёрт побери у тебя с головой? Я сказала замутить с Робертом, а ты забралась в постель к его сестре …
— Он уже влюблён, … у меня без шансов.
— И это по-твоему повод прыгать по девкам? … Я уже заставала Вас с Лопухиной за подобным занятием, … это не похоже на подростковое любопытство. Дочь, ты что, лесбиянка? Тебя тянет к женщинам?
«Да какое ей дело, к кому меня больше тянет?!»
Набравшись смелости, решаюсь дать отпор.
— Я уже взрослая! Это моё тело и моё дело!
Звонкая оплеуха прилетела мне тыльной стороной ладони и заставила замолчать.
— Ты, моя дочь и если бог не дал тебе мозгов работать на результат, думать о будущем. Мама найдёт тебе достойного мужчину, с которым ты родишь ей внуков! Это тебе ясно?
У меня для Оли было множество аргументов, но вместе с пощёчиной, они вылетели из головы. Согласная с обвинениями, теперь я просто держалась за щёку и кивала в ответ, слушая как за дверью морально уничтожают бедную Марианну.
— Мне ясно.
— Ты сделала это?
— Да.
— С ними?
— Нет, … с Робертом.
— Ну ладно хоть не противоестественным образом, с куском резины или чужими пальцами. Сегодня напишу отцу, что бы собрал твои вещи, ты осенью едешь в «Ассоль» Вера.
— Мамочка, … нет! Я же хотела в «Технолог».
— Дисциплина и контроль. В ближайшие четыре года, мне не обеспечить его дома.
— Я не хочу в солдаты!
Я была готова заплакать, когда Оля прижала меня лицом
опыт с фантазией