назвать сложно. Вот и я, каждый раз уходила с какой-то недосказанностью.
В противовес этим сеансам, занятия с Магдой превращались в какое-то приключение. Каждый раз она находила всё новые способы меня унизить.
Унизить – это даже не очень правильное слово.
Я жалуюсь, что не хочу, чтобы она меня лупила по жопе, а на следующий день она своими игрушками доводит меня до состояния, что я сама умоляю бить меня как можно сильнее. Или когда она злится на меня из-за качества выполнения упражнений, она начинает меня подстегивать обзывательствами, меня это раздражает, я начинаю беситься и через полчаса, трясясь в предоргазменных судорогах, я прошу обзывать меня снова и снова.
Такое ощущение, что Мачеха (так она стала требовать себя называть. Вернее, она требовала слово «Мамочка», но я даже родную так никогда не называла) лучше меня знает мое тело и психологические границы, перейдя через которые я впадаю в сексуальный экстаз.
Я не знаю, как это описать, чувства смешанные, на одной чаше весов – мое моральное состояние, на другой – плотские утехи. В конце концов, я начала замечать, что всё чаще сама провоцирую мачеху на применение наказаний.
«А что делать? Только она и доводила меня до оргазма. Дуда в последнее время стал какой-то пассивный.»
Время шло, постепенно я подтягивала свои навыки, конечно, за пару месяцев научиться тому, что другие делают всю жизнь, невозможно, но я старалась.
Моя единственная подружка, Вэнди, так и не объявилась, а кроме неё со мной тусить никто не выражал желания. Более того, мне казалось, что они как-то косо на меня смотрят.
Наверное, завидуют, у меня съемки каждую неделю, хоть и не такие грандиозные, как первая, но всё-таки. Уже с десяток работ, так сказать, наполнила своё портфолио. Теперь осталось официально закончить модельную школу и получить сертификат.
Странно это всё. Я до сих пор не могу представить себя в роли модели в свете прожекторов. Я скорее домохозяйка, на кухне, с фартучком на голое тело.
«Что делать со своим либидо? Может, парня найти? Какого-нибудь Курта. Ждать его у окошка с работы, а вечером накормить и затрахать до смерти.»
Отец, увидев меня по видеосвязи, пришел в ярость, мы сильно поругались и наговорили друг другу гадостей. Объяснять ему, почему я такая, какая есть, я не собираюсь.
За все время, мать, позвонила однажды, как раз во время сеанса с мачехой (естественно, я не слышала вызова), но когда перезвонила, она уже была занята.
«Как обычно.»
Вот и наступил долгожданный день. Всё должно быть на высшем уровне.
Замочек сидит хорошо, ключик мачеха обещала отдать после выпускного.
Френч на ноготочках.
Чёрное кружевное нижнее белье.
Чулочки.
То самое чёрное платье.
Туфельки на каблучке.
Вечерний макияж.
Все девочки собрались в фойе, и когда зрители (в основном родственники моделей, ну и представители агентств, пытающиеся ухватить молодую звездочку на старте ее карьеры) расселись по местам в конгресс-холле, началось шоу. Мы по оцереди проходили на авансцену, а директриса сопровождала проходку каждой участницы краткой презентацией. Дальше, после небольшого блока представления своих навыков, все девочки заняли места для интервью.
Модели расселись за маленькие столики, выставленные вдоль коридора, и каждый желающий подходил к ним и задавал вопросы, ну и, может быть, смотрел альбом портфолио.
«Я, наивная, полагала, что имея в арсенале 10 съемок, стану самой опытной, а многие девочки – модели во втором или даже в третьем поколении, и там чуть ли не с пеленок привычка не моргать от фотовспышки.»
Естественно, кульминацией шоу мне не стать, да и с чего вдруг. Невысокая, как нидерландки, не голубоглазая блондинка, как скандинавки, волосы не такие роскошные, как у девочек с африканскими корнями.
Мои роскошные волосы закончились через 3 недели после
Я и Вика