на сегодня хватит, – сказала я, с трудом поднимаясь. – Пошли на дачу. Сил моих больше нет.
Он молча согласился. Мы собрали вещи и двинулись в сторону деревни. Небо, еще час назад ясное и приветливое, как-то внезапно нахмурилось. С запада наползала тяжелая, сине-лиловая туча.
И он не ошибся. Не успели мы дойти и до середины пути, как с неба рухнули первые тяжелые капли. А через минуту начался настоящий ливень. Не дождь, а стена воды. Холодные, косые струи секли по лицу, по рукам. За несколько секунд мы промокли до нитки.
– Бегом! – крикнула я, и мы побежали.
Дешевые спортивные костюмы мгновенно намокли и стали тяжелыми. Тонкая ткань прилипла к телу, немного сковывала движения. Данила схватил меня за руку, и его горячая ладонь обожгла мою холодную кожу. Он тащил меня за собой, перепрыгивая через лужи и корни. Я спотыкалась, но его сильная рука не давала мне упасть.
В дом мы ворвались, как две мокрые крысы. С нас текло ручьями. Мы стояли в темных сенях, тяжело дыша, и с волос, с одежды на дощатый пол натекали целые лужи. В доме было холодно и сыро, пахло пылью и старым деревом.
– Надо… надо печку растопить, – выдохнула я, стуча зубами то ли от холода, то ли от нервного возбуждения. – И снимать все это немедленно, иначе заболеем.
Я посмотрела на сына. Он стоял напротив, и вода струилась по его лицу, по шее, теряясь за воротом прилипшей футболки. Его глаза горели в полумраке. Он смотрел на меня, на мою мокрую одежду, которая ничего не скрывала.
Он медлил. Тогда я сама решительно потянула вниз молнию своей олимпийки и стянула ее с плеч. Под ней была только тонкая белая футболка, ставшая от воды почти прозрачной. Мои большие соски, затвердевшие от холода, отчетливо проступали сквозь мокрую ткань. Я видела, как метнулся его взгляд, как он сглотнул.
Это подействовало. Даня стал снимать олимпийку, а затем медленно стянул через голову свою футболку, и я едва не ахнула. Я видела его раньше в плавках, на речке, но это было давненько. Сейчас, в этом промозглом сумраке старого дома, его молодое, сильное тело выглядело потрясающе. Широкие плечи, упругие мышцы груди, плоский живот с рельефным прессом и дорожкой светлых волосков, сбегающей вниз, под пояс мокрых штанов. Я невольно сравнила его с толстым, оплывшим телом мужа, и меня затопило волной такой острой, такой голодной нежности, что закружилась голова.
– Штаны тоже, – прошептала я.
Он развязал шнуровку пояса и стянул их вместе с прилипшими боксерами. И встал передо мной полностью голый. Его член не стоял колом, как в автобусе, но был крупным, набухшим, тяжело лежащим на крупных яйцах, покрытых светлыми волосками. Он был смущен, но не отводил взгляда, глядя, как я, закусив губу, стягиваю с себя мокрые спортивки вместе с трусами.
Я осталась в одном промокшем тонком лифчике, который едва удерживал мою тяжелую грудь. Секунду мы стояли так, глядя друг на друга. А потом я не выдержала.
– Холодно, – прошептала я и, сделав шаг, прижалась к нему всем телом.
Он вздрогнул от прикосновения моей ледяной кожи, но тут же обнял меня, и его руки, сильные, горячие, сомкнулись у меня на спине. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах его кожи, запах дождя и молодости. Я чувствовала, как его член упирается мне в низ живота, и на этот раз он начал твердеть, наливаться силой прямо на моих
2+2=СЕКС!