уставившись в своё отражение, пока зашнуровывал кеды. Его тело, ещё не до конца привыкшее к подростковым изменениям, казалось чужим: голос ломался, руки и ноги вытянулись, а кожа на груди была гладкой, с редкими веснушками. Но видеть мать в таком… откровенном виде — это было как удар под дых.
Джейн склонила голову, разглядывая себя в зеркале, её губы сложились в лёгкую гримасу. — Кажется, маловато, — сказала она, потянув ткань на груди. — Ты как думаешь, сынок?
Билли бросил взгляд на неё, потом быстро отвёл глаза в пол, его пальцы нервно теребили ремень. — Ну… нормально, мам, — пробормотал он, чувствуя, как горло пересохло.
Переодевшись в новую рубашку и брюки, он обернулся и замер: мать стояла в розовом бикини, её кожа, слегка тронутая загаром, выпирала из крошечных чашечек, как спелый плод. Её полная грудь, с тёмными сосками, едва видимыми через тонкую ткань, колыхалась при каждом движении. Глаза Билли округлились, он резко отвернулся, лицо вспыхнуло, как сигнальный фонарь.
— Что такое? — рассмеялась Джейн, её голос был лёгким, почти игривым, пока она поправляла завязки бикини. — Ты же видел меня в купальнике, не драматизируй.
— Не… не в таком, — выдавил он, его голос сорвался на высокой ноте. Сердце колотилось, пока он стягивал брюки, стараясь не смотреть в её сторону.
— Ты уже не малыш, — сказала она с улыбкой, но в её тоне скользнула странная, почти кокетливая нотка, от которой у Билли мурашки побежали по спине.
Он кивнул, уши горели, как угли. Он пытался убедить себя, что это нормально, что мамы и сыновья постоянно так делают — вместе примеряют одежду, делят примерочную. Но ощущение, что границы между ними размылись, как чернила под дождём, не отпускало. Пока она рылась в одежде, он украдкой смотрел, как ткань бикини облегает её пышные формы, подчёркивая округлую попку и мягкие изгибы бёдер. Это было странно, неправильно, но… чертовски притягательно.
Примерочная стала тесным коконом неловкости, пропитанным запахом её цветочного парфюма и шуршанием тканей. Они продолжали примерять одежду, обмениваясь натянутыми улыбками и скупыми комплиментами. Билли боролся с мыслями о своём теле, о том, что значит взрослеть и вдруг ловить себя на интересе к тому, что должно быть табу. Он механически натягивал рубашки и брюки, стараясь игнорировать вихрь новых, запутанных эмоций, круживших в воздухе.
— Билли, повернись, — вдруг сказала Джейн, её голос был будничным, но с лёгкой игривостью. — Хочу глянуть, как эта майка сидит с джинсами.
Паника накрыла его, как волна. Щёки запылали, его небольшой член, уже предательски твёрдый, выдал его интерес. Он торопился примерить всё быстрее, чтобы сбежать из этой ловушки, а теперь она хочет на него смотреть? Сердце колотилось, как барабан, он сглотнул ком в горле.
Дрожащими руками он натянул майку и повернулся. Джейн стояла в одном белье — чёрном кружевном лифчике и трусиках, которые обтягивали её попку, словно вторая кожа. Её тело, с мягкими изгибами и лёгким загаром, было как магнит. Билли пытался смотреть в сторону, но её пышная грудь и округлые бёдра притягивали взгляд, как магнит притягивает железо.
— Что там, милый? — спросила она, заметив, как он прикрывает пах руками. Её бровь игриво изогнулась, в глазах мелькнула искра веселья. — Что-то в карман засунул?
Билли чуть не сгорел от стыда, его лицо стало пунцовым. — Н-нет, мам, ничего, — выдавил он, голос дрожал.
— Тогда зачем руки там? — поддела она, шагнув ближе. Её парфюм, сладкий и тёплый, заполнил тесное пространство, и его сердце заколотилось ещё быстрее, как у загнанного зверя.
НЕДОДЕЛКИ