— Нет не объяснила. – Мила была немного смущена моим вопросом. - Она не считает себя ни в чем виноватой. Не скрывает своего романа и не собирается его прекращать. Говорит, что ты любишь ее как кот валерьянку и никуда от нее не денешься. Что ты собираешься делать?
— Как уже вам говорил - собираюсь выкинуть ее из своей жизни. – Я минутку подумал и решил, что дети должны знать все. – По возможности голой.
— Что значит «по возможности голой»?
— Я хочу, чтобы она ушла с возможным минимумом материальных благ.
— Как такое возможно? Совместно нажитое имущество делиться пополам. – Казалось Милино возмущение таким отношением к ее маме, было смягчено не возможностью реализации моего намерения.
— В общем да, но есть нюансы. – Я не собирался рассказывать все. Не потому, что боялся, что информация дойдет до жены. Она все равно не могла ничего поменять кардинально. Мне не хотелось обсуждать подробности с детьми.
— Тебе ее не жалко?
Не «маму», а «ее», хороший знак.
— Она изменяла мне с этим гавнюком, я подозреваю, все время нашего знакомства. Все 26 лет она врала мне и трахалась с другим мужиком. – Я сумел вовремя затормозить, не дав ярости овладеть мной. – Не жалко. Если бы можно было выставить ее голой буквально, я бы так и сделал.
Мила выглядела расстроенной. Николаю тоже услышанное очевидно не понравилось.
— Она говорит он ее первая любовь. – Вступил в разговор сын. - Он ее первый мужчина. Они любят друг друга.
— Каким боком здесь я? Раз такая любовь им надо было жениться и жить счастливо друг с другом. Зачем столько лет врать. У меня из головы не выходит вопрос, кого она имела в виду говоря, что хочет сделать сюрприз твоему отцу? Не являетесь ли вы плодом ее любви с эти мудаком, а я привычно выступаю в роли ширмы?
Детей это мое предположение шокировало. Они смотрели на меня с изумлением и испугом.
— Даже если это так, в наших с вами отношениях это абсолютно ничего не меняет. – Попытался я их успокоить. - По крайней мере для меня. Я всегда буду вашим отцом, а вы, для меня, моими детьми. А вот на вашу маму это позволяет взглянуть совсем с другой стороны.
Официантка принесла салаты, закуски и напитки. Пока она расставляла все на столе мы молчали. Как только она отошла, Мила ответила.
— Я люблю тебя папочка! Все это для меня это как кирпич на голову. Я всегда думала, что у нас крепкая, любящая семья.
— Я тоже всегда так думал и пахал на благо своей семьи не разгибаясь. Все оказалось ложью. Кроме вас, конечно. – Я грустно улыбнулся своим обескураженным детям. – Вы оказались единственным, что у меня есть настоящего в моей семье. Все остальное лож и фикция.
Дети сидели обескураженные и подавленные.
— Кушайте «Мурчата», и не расстраивайтесь. Здесь ничего не исправить. Надо научиться с этим жить дальше.
Обедали мы в печальном молчании. Только за десертом Мила немного оживилась, рассказывая мне про внука. Расставаясь, мы договорились, что в субботу я приду к ним в гости. Николай скромно помалкивал.
Следующий день я хотел посвятить подготовке квартиры к Светкиному приезду. Поэтому после обеда с детьми я вернулся в офис и занялся текущими делами, чтобы завтра не отвлекаться.
Секретарь передала мне просьбу председателя совета директоров корпорации согласовать с его помощником удобное мне время встречи с ним. Предполагается, что это будет обед. Меня это просьба, честно говоря, удивила и немного встревожила. Я, конечно, был знаком с Председателем, но напрямую
Я давно...