через неплотную ткань на просвет вполне можно было разглядеть её сочные крупные титьки. И мальчик глядел. Она могла бы поклясться! Поэтому медлила сколько могла, растягивала этот сладкий миг соблазнения. В баню она ворвалась с горящими глазами.
— Где там твой боец? — кинулась она к раздевшемуся мужу, хватая за обвислый член.
— Ты что, сейчас?! — огорчённо спросил муж. Наталья вместо ответа продолжала наяривать его руками, нетерпеливо сжимая бёдра и суча коленками.
— Да хочу! Сейчас! — она отпустила его, скинула халат и трусы, мельком заметив, что дверь осталась не заперта. Опасность быть застигнутыми тоже волновала сегодня! — Возьми! Сзади! — она поманила мужа за собой в парную.
— Ната, там жарко, давай тут! — муж указал на диван в предбаннике.
Она метнулась на указанное место — спорить было невтерпёж. Коленями на диван, руки на спинку, зад отклячен и маняще выгнут навстречу.
— Ох ты, разгорелась, — попробовав её промокшую щель рукой, муж пристроился сзади. Она безумно возбудилась, и член вошёл как по маслу, толкнув её вперёд, к спинке грудью, заставив прикусить губу, чтобы не зашуметь. Муж взялся за задницу крупными грубыми руками и начал ритмично, сильно и глубоко наполнять Наталью знакомыми ощущениями удовольствия.
«Ах, если бы это был любовник, он бы уже давно отхлестал меня по заду, назвал шлюхой и блядью, и я бы сразу кончила!» — пронеслось у неё в голове. С мужем ей не хватало именно этого перчика, запретности и непотребства, он просто молчал, тяжело дыша и сношая её. «А если бы это был Алексей, она бы умерла от одной мысли, что трахается с молоденьким ровесником её сына. Или постарше?» — она не могла точно сказать его возраст.
Дверь бани дёрнулась и открылась. Последовал мальчишеский удивлённый возглас, и дверь закрылась обратно. Муж чертыхнулся:
— Мы дверь не закрыли! Кто-то нас запалил! Давай заканчивать!
— Подумаешь! — низким грудным взволнованным голосом отозвалась Наталья. — А то они не знают, как мужья с жёнами… ах! Не выходи! Ещё! Да! Сильнее, любимый!
«Кто-то видел, как она стоит раком и её натягивают на член, ебут, сношают, имеют… Может, это даже был Алексей! И теперь он будет знать, кто она, как её можно загнуть, что она ДАЁТ! Будет вспоминать, представлять её!» — мысль эта была мучительно стыдна и приятна, и просто срывала крышу. Она покраснела от лба до шеи, и даже кожа на груди пошла пятнами — то ли от стыда, то ли от возбуждения. А главное — внутри её естества зародилась долгожданная волна, захлестнувшая тело сладостным содроганием. Она вцепилась зубами в диван, чтобы не заорать, и забилась, как выдернутая на берег рыба: мощно, резко и обречённо. Муж ненамного отстал, оросив её внутренности горячим плевком.
— Теперь сил у меня тебя парить не будет, — пожаловался он.
— Тогда давай я — тебя! — предложила Наталья. Она, наоборот, чувствовала прилив энергии.
Когда, обёрнутые полотенцами, они вышли обратно к парням, которые старались выглядеть невозмутимыми (видимо, уже обсудив увиденную картину их секса в предбаннике), жадные их взгляды на её теле не ускользнули от Натальи. Наверное, она даже ждала этого, намеренно повязав полотенце на груди как можно выше, из-за чего снизу оно прикрывало наготу только чуть-чуть. Алексей уткнулся в её распаренные и мокрые бёдра таким взглядом, что у неё внутри опять сжалось и задрожало от удушливого стыда. «Дрянь, что ты делаешь, соблазняешь ребёнка. Показала себя с мужем, теперь пиздой светишь!» — упрекала она себя и беспокойно ёрзала на скамейке, суча коленками и сжимая бёдра. «Она могла бы, да, могла
за что вы, девочки, большие любите? (маленькая девочка, мечтавшая о большом)