салоне повисла тишина. Слышен был только гул мотора и далёкие сигналы.
— Артём? — наконец переспросил Костя. — Тот, который после корпоратива помогал тебе надеть пальто, и ты потом неделю краснела, когда я подшучивал над тобой?
Маша едва заметно кивнула, смотря на свои руки.
— И ты... хочешь, чтобы это был он?
— Не знаю. Просто подумала. Дима — твой друг. Будет неловко потом. А Артём... он как будто из другой жизни. После всего, что может случиться, я с ним иногда буду пересекаться в коридоре, буду здороваться... и всё.
Костя молчал, переваривая. Потом тихий, хриплый смешок вырвался у него.
— Чёрт, Маш. Ты меня сейчас так завела, что я едва могу сосредоточиться на дороге.
— То есть... тебе не принципиально, кто?
— Нет. Главное – чтобы ты хотела именно его. Чтобы доверяла. Чтобы он был адекватный, с анализами. Чей он друг – неважно. Если с Артёмом тебе будет психологически проще... пусть будет Артём.
Маша смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых читалось изумление.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я же сказал: это твой подарок. Ты выбираешь, в какой упаковке его получить.
Она медленно, будто в замедленной съёмке, положила ладонь ему на бедро. Пальцы были прохладными. Потом её рука поползла выше.
— Тогда... я, наверное, выбираю Артёма.
— Хорошо, — Костя накрыл её руку своей, прижимая ладонь к своему теплу. — Напишешь ему?
— Нет, — её голос приобрёл новую, властную ноту. — Сначала я хочу, чтобы ты меня трахнул. Прямо сейчас. Останови машину.
Он свернул на ближайшую парковку гипермаркета, в самый дальний угол, где почти не было машин. Не успел он заглушить мотор, как Маша уже перекинула ногу через центральный тоннель и уселась к нему на колени, лицом к лицу. Платье взметнулось, обнажив бедра.
— Ты правда не ревнуешь? — она жадно целовала его, её слова тонули в поцелуях. — Правда хочешь, чтобы он делал со мной то же, что и ты?
Он рычал в ответ, его руки впились в её бёдра под платьем, нащупывая влажную ткань трусиков.
— Хочу. Представляю, как ты сидишь на нём вот так же, а я смотрю и дрочу. И ты смотришь на меня, пока он внутри тебя.
— А если я буду стонать его имя громче, чем твоё? — она расстёгивала его ширинку дрожащими, но целенаправленными пальцами. — Если скажу ему «давай же», а тебе никогда не говорила?
— Тогда я буду гордиться тем, что моя жена наконец-то не сдерживается.
Она освободила его член, обхватила ладонью, сжимая.
— А если я кончу от него быстрее, чем когда-либо кончала с тобой?
— Значит, я потом буду доводить тебя снова и снова, пока ты не забудешь, что было до этого.
Маша приподнялась и опустилась на него одним уверенным движением, приняв его полностью. Машина качнулась на подвеске.
— Ох, бля... Костя...
— Да, вот так, ругайся, мне нравится, — он впился пальцами в её бёдра, помогая ей двигаться.
Она двигалась быстро, почти отчаянно, её ладони упирались в потолок, голова была запрокинута.
— А если я... попрошу его кончить мне на лицо? И ты будешь смотреть?
— Я сам лягу под тебя, если захочешь, лишь бы ты кончила ещё раз, — его голос был хриплым от наслаждения.
Маша задыхалась, по её щекам текли слёзы от физического напряжения и эмоционального накала.
— Я боюсь... что мне это понравится слишком сильно... что я буду просить об этом снова и снова...
— Проси. Я буду искать тебе новых. Столько, сколько захочешь. Лишь бы ты была вот такой... живой, настоящей.
Она закричала, резко и громко, сжимаясь вокруг него в мощном оргазме. Он кончил следом через
Предательница (Часть девятая)