— Нет. Я хочу, чтобы он кончил в меня. Где захочет. И где попрошу. А потом... потом я хочу смотреть, как ты меня целуешь, когда в меня входит он. И я хочу, чтобы ты кончил в меня, когда будет совсем поздно и мы уже будем одни. Чтобы я заснула с тобой внутри.
Он молчал, потому что слов не было. Только желание, гудевшее в тишине комнаты.
Четверг.
Напряжение достигло пика. Они почти не говорили о завтрашнем дне, но он витал в каждом их жесте, в каждом взгляде. Маша была собранной и тихой, как перед экзаменом. Она тщательно убрала квартиру, сменила постельное бельё на самое дорогое, шёлковистое. Купила хорошего вина, но немного – «чтобы не закружилась голова».
Перед сном она вдруг спросила:
— Ты боишься, что после этого я... что изменимся?
Костя обнял её, прижал к себе так сильно, как только мог.
— Боюсь. Но не того, что ты изменишься. Боюсь, что не смогу передать тебе, как я... горжусь тобой. Как я тебя люблю за эту смелость. И как дико хочу этого.
— Я тоже боюсь, — прошептала она ему в грудь. — Но больше хочу. Сегодня в лифте Артём стоял ко мне спиной, а я смотрела на его затылок и на его руки, которые держали папку... и у меня всё внутри сжалось. От страха и желания. Он обернулся, увидел мой взгляд и просто... улыбнулся. Так понимающе. И кивнул. Как будто мы уже всё сделали.
Пятница. Утро.
Маша ушла на работу, как обычно. Они поцеловались у двери, но этот поцелуй затянулся, стал глубоким, почти отчаянным.
— До вечера, — сказала она, положив ладонь ему на щёку.
— До вечера, любимая. Всё будет хорошо.
Он остался один в тишине квартиры, которая уже пахла чистотой и ожиданием. Он приготовил всё: свечи, которые можно будет зажечь, если она захочет; большое мягкое полотенце; смазку; бутылку воды у кровати. Выполнял эти ритуальные действия, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
Он прислал Артёму сообщение: «Приходи к 9. Дверь будет открыта. Пройди в гостиную. Давай всё без лишних слов сначала».
Ответ пришёл почти мгновенно: «Понял. Жду как мальчишка перед первым свиданием. Спасибо вам обоим».
Пятница. Вечер.
Маша вернулась домой рано. Они вместе готовили ужин – пасту с морепродуктами, что-то лёгкое. Говорили о чём-то постороннем, но тишина между фразах была громче любых слов.
В семь она пошла в душ. Мылась долго, тщательно. Когда вышла, завернувшись в халат, кожа была розовой от горячей воды.
Она не стала делать сложную причёску, просто распустила чуть подсушенные волосы. Макияж – только немного туши и блеск для губ. Она хотела выглядеть собой, а не картинкой из журнала.
Она надела то самое чёрное белье. Оно облегало её, оставляя очень мало для воображения, и в то же время делало её невероятно хрупкой. Поверх – лёгкий шёлковый халатик.
— Готово, — сказала она, выходя в гостиную.
Костя, одетый в простые чёрные шорты и серую футболку, поднял на неё взгляд. И просто потерял дар речи. В ней была не только красота. Была решимость. Была невероятная, трепетная сила.
Он подошёл, взял её лицо в ладони.
— Ты невероятна. Он с ума сойдёт.
— Мне важно, чтобы ты не сошёл, — она улыбнулась дрожащей улыбкой.
Они сели на диван, выпили по бокалу вина. Сидели близко, прижавшись друг к другу, слушая биение сердец. Часы показывали без десяти девять.
В 8:55 раздался тихий, но чёткий звонок в дверь.
Они взглянули друг на друга. Маша сделала глубокий вдох, выдох. Её глаза стали тёмными, почти чёрными от расширившихся зрачков.
учительница танцев (часть 2)