пустые бокалы, оплывшие свечи – напоминало о вчерашнем, но в утреннем свете это казалось сном. Прекрасным, страшным, но законченным сном.
Он повернулся к ней, скользнул под одеяло. Он хотел не возбудить её, а очистить, заново освятить, вернуть себе на самом глубоком, первобытном уровне. Он прильнул губами к её животу, к её лобку, к её ещё сонной, тёплой вульве. Он вылизывал её медленно, тщательно, как бы стирая все следы, все воспоминания о другом, возвращая её вкус – только её, только их.
Маша проснулась от этого. Не резко, а постепенно, с тихим стоном. Её рука опустилась, коснулась его волос. Она не говорила, просто смотрела в потолок, её тело постепенно откликалось на его ласку, но без вчерашней яростной страсти, а с глубокой, умиротворённой благодарностью.
На тумбочке у неё тихо вибрировал телефон. Она потянулась, взяла его, зажмуриваясь от яркого света экрана.
Костя почувствовал, как её тело под его губами слегка напряглось. Он поднял голову.
— От него? — спросил он тихо.
Она кивнула, читая. Потом её губы тронула слабая, странная улыбка. Она протянула ему телефон.
Сообщение от Артёма было длинным. «Маша, доброе утро. Я не буду надоедать. Скажу только, что вчерашний вечер перевернул моё представление о многом. О доверии, о смелости, о... красоте. Спасибо вам обоим за эту честь. Я буду помнить это всегда. И если... если вы когда-нибудь решите, что такое может повториться – я буду только рад. Но я прекрасно понимаю правила. Желаю вам всего самого хорошего. А.»
Костя положил телефон обратно. Он смотрел на жену. На её лицо, на котором усталость смешивалась с новым, задумчивым блеском в глазах.
— Ну? — спросил он, уже зная ответ.
Маша перевернулась к нему на бок. Она положила ладонь ему на щёку. Её глаза были ясными, без тени вчерашнего безумия, но в них горел новый огонь.
— Он пишет, что это было для него честью, — сказала она медленно. — И что он будет рад повторить.
Она помолчала, вглядываясь в лицо мужа, изучая его реакцию.
— И знаешь... — её голос стал тише, но твёрже. — Я тоже хочу. Ещё. Не сейчас. Но... когда-нибудь. Может, не с ним. Может, по-другому. Но я хочу чувствовать это снова. Это ощущение... что я могу всё. С тобой рядом.
Костя притянул её к себе, прижал так крепко, как только мог. Он целовал её волосы, её лоб, её закрытые веки. В его груди бушевало странное чувство – не ревность, а триумф. Триумф и страх. Он выпустил джинна из бутылки. И теперь ему предстояло жить с этим. С новой Машей. С новой версией их любви. Страшной, опасной, безграничной.
— Хорошо, — прошептал он ей в губы. — Раз ты хочешь... значит, так и будет. Мы подумаем. Вместе.
Она улыбнулась своей новой, знающей улыбкой и прижалась к нему, замыкая круг. Буря миновала, оставив после себя не руины, а новую, неизведанную территорию. И они стояли на её пороге – вместе.
Связана. Беспомощна