и сосать Саше. Вскоре его пальцы вцепились в мой затылок с железной хваткой.
— «Кончаю!» — прохрипел он. Я не успела подготовиться. Горячая сперма хлынула мне в горло, заполнила рот, брызнула на нёбо, язык, губы. Вторая порция, гуще, попала мне на ресницы, щёки, подбородок. Я пыталась отодвинуться, но его рука держала мою голову на месте, заставляя принять всё до последней капли.
Я сказала мальчикам: "Ребята, идите, соберите дров, чтобы никто в лагере не заподозрил, я приведу себя в порядок и приду." Дима и Саша переглянулись, ухмыльнувшись, и ушли в сторону леса. Я же, пошатываясь, побрела к озеру, чувствуя, как ноги дрожат после их грубых толчков. Холодная вода плескалась у ног, и я присела на берегу, глядя на своё отражение в тёмной глади. Завтра мне предстоит вернуться к нормальной жизни — к школе, к урокам, к мужу, который ждёт меня дома, ничего не подозревая. Как я смогу снова быть строгой Марией Сергеевной после всего этого? Я чувствовала себя другой — дикой, освобождённой, но в груди рос комок вины, тяжёлый, как камень.
Мои мысли кружились, как осенние листья, подхваченные ветром. Утро началось с Саши, который нагло вошел и кончил на меня. Потом эти обнаженные фотографии от Ани. А теперь... теперь Дима и Саша просто взяли и трахнули меня. Подумать только – меня поимели мои ученики. Дважды! Эти ученики совсем обнаглели, перешли все границы, но я знала, что сама во всём виновата. Это я поддалась, я позволила, я не остановила. Но хватит! Сегодня последний день, и я должна найти в себе силы поставить точку. Завтра я вернусь домой, к мужу, к своей жизни, и всё это — этот поход, эти ночи, эти грехи — должно остаться позади, как страшный сон.
Я сидела у озера, умываясь водой, смывая следы спермы и пота, пытаясь стереть не только их прикосновения, но и ту часть себя, которая жаждала этого. Наконец, я встала, глубоко вдохнула и вернулась в лагерь, где уже горел костёр.
Лия. Что же ты наделала??