— Тогда выбор за тобой, Катька, — продолжил я, мой голос был низким и властным. — Сделаем это прямо здесь, на полу, чтобы наша зрительница увидела, как я рву твою лохматую пизду... Или пойдём домой, и я сделаю это на своём диване, не спеша. Выбирай.
Катя закусила губу. Я видел, как в ней растёт возбуждение от осознания происходящего. Её соски стали ещё более заметными, проступая сквозь ткань. Я провёл рукой по её бедру, чувствуя, как напряжены мышцы под сарафаном. Её кожа была горячей, покрытой испариной. Я видел, как в её голове проносятся эти картины. Публичное, дикое унижение. Или более интимное, но оттого не менее пугающее обладание.
— Здесь... — выдохнула она почти неслышно.
Я не поверил своим ушам. Она сказала «здесь»?! Я не ожидал такого ответа. Я лишь дразнил Катю, думая, что она выберет дом. Тогда я бы с чувством, с толком, с расстановкой разложил её на своём диване... Но я не был готов к публичному сексу. И что мне теперь делать?
Блядь... — вырвалось у меня непроизвольно. — Какая же ты, блядь. — уже намеренно повторил я, глядя на её раскрасневшееся лицо.
В этот момент мой взгляд упал на примерочную. Я взял Катьку за руку и потащил туда.
Примерочная комната была просторнее, чем в обычных магазинах. У входа стояла ширма. За ней — небольшой кожаный диван. Напротив дивана висело большое зеркало. В дальней стене были закреплены четыре скобы: две у пола и две на уровне двух метров. Здесь явно примеряли не только одежду.
Я сел на диван, расстегнул джинсы, спустив их до колен вместе с трусами, и стал раскатывать призервотив на свой член. Движения были резкими, наполненными нетерпением. Надев презерватив, я посмотрел на Катьку. В её глазах отражалась смесь похоти и страха. Она была готова, но тело напряглось, ожидая возможной боли.
— Садись своей мокрой пиздой на мой хуй, — скомандовал я.
Она вздрогнула от такой вульгарности, но по ее телу пробежала дрожь. Она прикусила губу, ее глаза за маской стали огромными. Страх боролся с возбуждением, которое делало своё дело. Она повернулась ко мне спиной. Одной рукой подобрала подол своего сарафана, задрав его до талии. Другой оперлась о сиденье дивана. От вида её голой задницы и влажных завитков пизды у меня перехватило дыхание.
Катькино дыхание участилось, становясь прерывистым. Несколько долгих мгновений она пыталась самостоятельно опуститься на меня, но страх перед болью сковывал движения. Я видел, как напряжено её тело, как дрожат руки. Она то опускалась, впуская головку члена в себя, то снова поднималась, доводя меня до исступления.
Не выдержав эту пытку возбуждением, я решил взять инициативу в свои руки. Резким движением перехватил её руку и оторвал от дивана, прижав к животу. Катя, потеряв равновесие, всем своим весом плюхнулась на меня. На мгновение я ощутил, что мой член уперся во что-то горячее и шелковистое, затем резкий, разрывающий звук. Сдавленный, протяжный крик вырвался из ее рта. Все тело Катюхи напряглось, как натянутая тетива лука, мышцы её влагалища сжали мой член словно тиски. Мы застыли.
В зеркале напротив нас отражались фигуры в масках супергероев. Почти физически ощущая острую боль Кати, я решил отвлечь её. Тихо указав на зеркало, я прошептал на ухо:
Тогда я заметил это. В углу комнаты, под потолком, мигал крошечный красный светодиод. Камера. Продавщица не просто сидела за кассой, а наблюдала за всем магазином. Нас записывали.
Я начал ласкать Катюху. Одной рукой я осторожно обхватил ее грудь через тонкое платье, а
Волк