— Идеально, — закончил он за неё низким, хрипловатым голосом после всех стонов.
Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся чуть быстрее обычного. Он снова стал баловаться пальцами с ее сосками, потом перестал.
— Я думала, что после склонов буду уставшая, — произнесла Анна, — а теперь чувствую себя... живой. Как будто весь день ждала именно этого.
Он тихо засмеялся, вибрация слегка отдавалась в её щеке.
— Мы ведь только приехали. А ночь ещё впереди.
Анна приподнялась на локте и посмотрела на него с лукавой улыбкой.
— Обещаешь продолжение?
— Обещаю, — ответил он серьёзно, проведя большим пальцем по её нижней губе. — Но сначала... давай просто полежим. Так.
Она кивнула, снова опустив голову ему на грудь. На столике рядом стояли недопитые фужеры: её просекко давно выдохлось, в его виски растаял лёд. Анна потянулась, взяла свой бокал, сделала маленький глоток — тёплый, но всё равно приятный — и поставила обратно.
За окном наконец появился слабый намёк на луну — серебристый свет пробился сквозь облака и лег на пол спа-зоны длинными полосами. Их тела в этом свете казались почти скульптурными.
Анна тихо вздохнула — довольным, глубоким вздохом.
— Знаешь, что мне нравится больше всего? — спросила она шёпотом.
— Что?
— Что мы здесь совсем одни. Ни звонков, ни людей, ни суеты. Только мы, этот дурацкий красный диван в виде губ... и снег за окном.
Алексей поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос — смесь масла кокоса, её шампуня и чего-то своего, их общего.
— И бассейн, который мы так и не использовали по назначению, — добавил он с улыбкой.
— Пока не использовали, — поправила она, подняла голову и посмотрела на него с искрой в глазах. — Ночь ведь длинная.
Они замолкли снова, просто лежали, слушая тишину, прижавшись телами друг к другу, ощущая, как тепло перетекает от одного к другому. Никакой спешки, никакого напряжения — только глубокое, тёплое ощущение близости, которое осталось после всего, что было.
Это был их маленький мир посреди снежной бури: два обнажённых человека на ярко-красном кресле, в окружении тропической зелени и горного холода за стеклом. И в этот момент им было больше ничего не нужно.
Коварная, подлая месть