благодарностью, впервые взяла его член в рот — медленно, неумело, но с любопытством. Её губы обхватили его, язык коснулся головки, и она, почувствовав его трепет, влюбилась в это занятие, наслаждаясь ощущением его члена во рту — твёрдого, горячего, с солоноватым привкусом. Её возбуждение смешивалось с смущением — щёки горели, но радость от новой свободы переполняла её, и она сосала его, её пухлые щёчки втягивались, а глазки прищуривались от удовольствия.
Им обоим нравилась поза, где Артём лежал на спине, а Наташа садилась сверху, оставаясь на корточках. Её распластанные бёдра открывали ему полный вид — её вагина, влажная и сочащаяся, медленно нанизывалась на его твёрдый, покрытый венами член, её большие губы растягивались вокруг него, обхватывая ствол. Артём любил это ощущение — быть в ней, рядом с ней, внутри неё, видеть, как её тело принимает его полностью, её кустики касаются его кожи, а её лицо, с прищуренными глазками, отражает удовольствие. Она двигалась медленно, её пухлые ляжки напрягались, и они смотрели друг другу в глаза, их связь была полной открытости и любви.
Но Наташа, впервые вдали от пуританского дома, была полна нереализованных желаний. Она открывалась Артёму:
— Знаешь, в общежитии с подружками мы принимаем общий душ... их тела, такие разные, возбуждают меня. Я смотрю, и думаю... а если бы и мы?
Они пошли в секс-шоп, где она, краснея, трогала игрушки, и они обсуждали запретное — от вибраторов до ролей, находя мало табу.
Однажды она оказалась в гей-клубе, куда они отправились из любопытства, она с восторгом смотрела на травести-представление, её глазки щурились от радости:
— Артём, это так... свободно, так возбуждает!
Вернувшись в номер, они занимались любовью неистово, её тело, пухлое и живое, отдавалась ему полностью, её стоны смешивались с его, в пике их страсти.
———
Каникулы наступили, и Артём решил приехать домой с Наташей. Она согласилась без раздумий, её весёлые глаза горели, а мордашка порозовела от волнения. Артём рассказал ей о Елене Викторовне, о их особенной связи, и Наташа, с её любопытством к новому, лишь улыбнулась:
— Я хочу её узнать. Если она важна для тебя, то и для меня.
Елена Викторовна встретила их у двери с тёплой улыбкой, её почти седые волосы струились по плечам, а лёгкий халат подчёркивал её зрелые формы. Её тёмно-зелёные глаза блеснули, когда она увидела Наташу.
— Тёма, ты привёз красавицу, — сказала она, обнимая Артёма, а затем повернувшись к Наташе. — А ты... такая милая. Проходите, я чай заварила.
Вечер прошёл в лёгких разговорах — Наташа рассказала о своей жизни, о городе, который её изменил, а Елена Викторовна слушала с интересом, её взгляд скользил по пухлым щёчкам девушки, по её прищуру глаз при смехе. Артём сидел между ними, чувствуя, как симпатия между женщинами растёт. Когда вечер углубился, Елена Викторовна предложила:
— Давайте в спальню. Там уютнее.
Они перешли в комнату, где мягкий свет лампы создавал интимную атмосферу. Наташа, с лёгким волнением, сняла платье, открывая своё пухленькое тело. Потёрла свои розовые сосочки освобождаясь от лифчика, погладила округлый живот, густые темно-русые кустики между ног, скрывающие большие, висячие, морщинистые половые губы. Она улыбнулась:
— Ну как то так, – она хихикнула снова, — вот такая я.
Елена Викторовна, сбросив халат, открыла своё зрелое тело — полные груди, мягкие и тёплые, широкие бёдра. Артём, раздевшись, сел между ними, его худощавое тело напряглось от желания. Симпатия переросла в близость естественно. Елена Викторовна поцеловала Наташу, притянув ее к себе за подбородок, её губы были мягкими, опытными, а Наташа, краснея, ответила, и её язычок проник в ротик. Артём, обнимая их обеих, целовал
Горячий дождик