слипшиеся. Его член, медленно покидая моё тело, оставил странное чувство пустоты, которое тут же было заполнено другим — невероятной теплотой, умиротворением и... обладанием. Он был мой. Я была его. Теперь и навсегда.
— Что теперь? — прошептала я в темноту, глядя на пылинки в луче света.
Он приподнялся на локте, и в его глазах, так близко, я не увидела ни тени сомнения. Только решимость и ту самую мальчишескую уверенность, которую я так любила.
— Теперь — всегда. Я не уеду. Ты поедешь со мной. Или я останусь с тобой. Не имеет значения. — Он коснулся моей щеки. — Имеет значение только то, что с этого момента мы — одно целое. Снова. Навсегда.
Я улыбнулась. Впервые за семь лет — легко, безоглядно, по-настоящему.
— Договорились, солдат.
Он рассмеялся, и этот звук был похож на звон разбитых цепей. Он обнял меня крепче. За окном бани пели первые птицы, предвещая рассвет. Лето, наше настоящее лето, только начиналось.
ночь в москве