на него сверху: головка легко скользнула благодаря смазке. Роберт закусил губу от первоначального дискомфорта, но Аня тут же наклонилась и взяла его член в рот — теплом и влажностью отвлекая от неприятных ощущений. Она сосала глубоко, язык кружил по головке, пока Роберт опускался ниже, принимая Макса в себя полностью.
Роберт расслабился — боль сменилась странным, новым удовольствием, усиленным кислотой. Он начал двигаться сам, поднимаясь и опускаясь на Максе, пока Аня продолжала ласкать его ртом.
Потом они перестроились в плотную цепочку на боку. Аня легла на левый бок, Роберт прижался к ней сзади и снова вошёл в её вагину, глубоко и уверенно. Макс лёг позади Роберта, обнял его за талию и плавно вошёл в него сзади. Теперь все трое лежали на боку в "паровозике": Макс трахал Роберта, Роберт — Аню. Каждый толчок Макса передавался через Роберта прямо в Аню, создавая общий ритм. Аня стонала громче всех, выгибаясь и прижимаясь к Роберту, её рука тянулась назад, чтобы погладить Макса. Роберт был зажат между ними — принимая и отдавая одновременно, его разум плыл в волнах кислоты и удовольствия.
Комната наполнилась влажными звуками, стонами и тяжёлым дыханием. Они были одним целым — три тела, сплетённые в ритме, который нарастал всё быстрее к неизбежной разрядке.
5.
Ритм "паровозика" на боку нарастал: Макс толкался в Роберта, Роберт — в Аню, и каждый толчок отдавался волной по всем троим. Кислота уже полностью захватила Роберта — цвета казались ярче, кожа горела от прикосновений, но вместе с удовольствием нарастал и дискомфорт.
Вдруг Роберт напрягся и тихо выдохнул:
— Стойте... подождите. Мне всё-таки больно. Реально больно.
Макс тут же замер и осторожно вышел из него. Аня повернулась, обняла Роберта и поцеловала в щёку.
— Всё, всё, малыш, хватит, — прошептала она мягко. — Мы останавливаемся.
Тройная цепочка распалась. Они лежали какое-то время на диване, тяжело дыша. Наконец Аня встала, взяла с пола почти пустую бутылку пива, подошла к Максу, который сидел, опираясь спиной о спинку дивана. Она улыбнулась ему и, не говоря ни слова, наклонила бутылку: прохладное пиво полилось тонкой струёй на его всё ещё твёрдый член, смывая следы лубриканта и всего предыдущего. Макс вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Аня взяла со стола пачку салфеток, аккуратно вытерла его досуха, потом наклонилась и чмокнула головку.
— Чистенький, — сказала она игриво и забралась к нему на колени лицом к лицу.
Она приподнялась, направила член Макса в себя и медленно опустилась — вагиной, глубоко, до самого основания. Макс обхватил её за бёдра, Аня обвила руками его шею и начала двигаться — медленно, круговыми движениями, наслаждаясь каждым сантиметром.
Роберт сидел рядом, член всё ещё стоял, а боль постепенно уходила. Аня протянула руку, взяла его за основание и притянула к себе. Она наклонилась и взяла Роберта в рот — глубоко, жадно, пока продолжала насаживаться на Макса. Язык кружил по головке, губы скользили по стволу, иногда она отстранялась, чтобы поцеловать Макса, а потом возвращалась к Роберту.
Через минуту она отпустила Роберта изо рта, приподнялась чуть выше на Максе и прошептала:
— Иди сзади.
Роберт встал на колени позади неё. Аня наклонилась вперёд, опираясь на плечи Макса, и Роберт медленно вошёл в её попку — тугое, уже разогретое кольцо легко приняло его благодаря предыдущим играм и остаткам геля. Теперь получился "сэндвич": Макс внутри вагины, Роберт в попе. Аня застонала громко, почти криком — ощущение наполненности было абсолютным. Они двигались осторожно, синхронно: Макс снизу вверх, Роберт сзади вперёд.
Но Роберт быстро почувствовал, что ему снова некомфортно — на этот раз от напряжения. Через
Светик