мой член входил в нее максимально глубоко, но также мышцы ее тугого канала сжимали меня еще сильнее, и я знал, что не смогу продержаться долго. Я был готов кончить. Я уставал. Я также беспокоился, что ей становится больно. Я толкнул сильнее, чтобы довести ее до предела. Она потеряла равновесие и упала вперед, вытянувшись на матрасе. Я сдвинулся немного дальше над ней и положил обе руки на ее попку, чтобы перенести свой вес. Теперь мой член чувствовал себя так, как будто он проникал прямо в ее тело. Я знал, что головка теперь задевает все ее самые чувствительные места. Теперь она не могла говорить внятно. Ее слова были приглушенными стонами, граничащими с криками. Несмотря на это, я мог сказать, что она наслаждалась этим так же, как и я. Я пересек точку невозврата и вошел в нее особенно сильно в последний раз. Мои руки напряглись, кончики пальцев впились в ее ягодицы. Я почувствовал, как извергаюсь внутри нее, добавляя свою жидкость к и без того достаточному количеству смазки. Я выстрелил несколько раз, прежде чем почувствовать, что накопившееся за это время напряжение ослабло, и я наклонился, чтобы прижаться к ее спине и отдохнуть. Через минуту мой член начал терять свою твердость и выскользнул из ее канала. Она издала тихий медленный стон, когда почувствовала это. Я лежал на ней, прижав свой опадающий член к ее киске, и прислонившись лицом к ее шее. Я чувствовал, что ее волосы были мокрыми от пота. Я также чувствовал поток теплой жидкости, омывающей мой член. Я знал, что это была смесь ее соков и моей спермы, которая вытекала из ее переполненной киски. Под нами растекалось одно огромное мокрое пятно на простыне. Я знал, что она тоже чувствовала это. Никто из нас не двигался, то ли потому, что мы наслаждались блаженством от того, что только что сделали, то ли от полного изнеможения. Единственным звуком в комнате было наше тяжелое дыхание, пока мы оба пытались отдышаться.
Через несколько минут я скатился с нее. Я не хотел отрываться от ее теплого тела, но знал, что ей, наверное, неудобно под моим весом. Я сдвинулся в сторону, оставив одну ногу между ее ног, обняв ее за талию и прижавшись к ней боком. Я повернул голову к ней и поцеловал ее в щеку, прямо возле уха. Она задрожала.
— Ооо, ты знаешь, что я это люблю. Я там такая чувствительная, — сказала она голосом, который говорил мне, что она еще не полностью пришла в себя.
— Я уверен, что ты сейчас чувствительна во многих местах, — ответил я. Она счастливо хмыкнула в знак согласия.
Я обнимал ее так некоторое время. Ее сердце все еще билось так сильно, что я мог чувствовать его, прижав руку к ее спине. Наконец, она повернулась. Волосы вокруг ее киски были перепачканы нашими соками. Я видел, что простыня под ней была полностью мокрой. Сначала это, наверное, была лужа, пока постельное белье не впитало ее. Она сонно посмотрела на меня и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Ее улыбка превратилась в хмурый взгляд.
— Мне нужно пописать, но я не хочу вставать.
— Я тебе помогу, — предложил я.
— Обычно я бы стеснялась согласиться, но я не думаю, что смогу дойти туда без твоей помощи.
Я помог ей сесть на край кровати, а затем подняться, поддерживая ее рукой за талию, а она обняла меня за плечо. Вместе мы побрели в ванную. Я осторожно усадил ее на унитаз, и повернулся, чтобы уйти.
Белоснежка и девять козлов