и власть — разожгла в ней огонь. После войны она забыла вкус такого — не покорности, а дикого, животного секса. Сергей, тяжело дыша, достал марку. Аня взяла её, вытерла лицо и ушла, всё ещё в пропитанной потом форме. На следующей пробежке она улыбалась: марка была её, а жёсткий трах — бонусом, который она сама захотела повторить.
Холодной, тёмной ночью в Аграбе