Анус ныл, но терпимо. Приходя в себя, пытался понять свои ощущения. Смущало меня то, что я дал в жопу? Ну. во первых, никто не узнает. Во вторых, нет. Это было настолько ново и необычно, что никаких угрызений совести не было. Я даже подумать не мог. что это мне настолько понравится.
Что понравится?
Вот даже не знаю, что ответить, если по отдельности разбирать - может, и ничего особенного. А вот все вместе....
Ощущения от секса были совершенно другие, вялый член в процессе совсем не участвовал, ну или был на втором или третьем плане.
Я никогда не думал. что анус настолько чувствительный, причем в положительном смысле слова.
Было ли больно? Наверно да... Точнее, точно да.... Но это была боль мазахиста, упивающемуся этой болью, боль на грани экстаза. Это было настолько приятно, что даже боль приносила невероятные ощущения.
Это чувство запретного плода, когда про анальный секс не то, что говорить, вообще эту тему поднимать неприлично. А тут я лежу, подставляя зад под член.
А эта покорность, когда ты ебешь, точнее, даже наоборот, когда ты можешь отдаться, не думать не о чём, и покорно удовлетворять желание ебаря. Когда ты можешь быть послушной и доступной, когда тебя хотят и тебя добиваться.
Это для меня были настолько новые ощущения, что только от этого анус сладко ныл и постанывал от удовольствия.
По мере спада возбуждения, начала потихоньку проявляться боль в натруженном анусе.
пощупал попку рукой... Да, хорошо меня Дик разъебал, анус еще приоткрыт настолько, что три пальца совершенно свободно проходили в растянутую дырочку. Оттуда все еще выливалась сперма, вначале как водичка жидкая, потом пошли белесые сгустки, думаю вот это как раз сперма, а то, что жидкое - это что то типа смазки. У меня все ляжки были в его семени, и как только я немного напрягался, из меня снова тонкими струйками извергалось его семя.
Я привстал, и уже не обращая на сперму, текущую по ляжкам, позвал Дика в баню.
Я так и шел, без штанов и с голым задом, только в рубахе, которая чудом не слетела. Дик радостно скакал рядом. Я уж ене мог относиться к овчарке просто как к собаке. Она уже была родной, а я был частью ее стаи. И конечно, я уже его не стеснялся, от слова совсем. Мне было приятно, когда он мордой, или телом задевал меня по ягодицам или по письке.
— Давай, пойдем отмываться, ну. мне точно надо отмыться. Да и тебе не помешало бы хоть иногда под душ ходить!
С кем я разговаривал? Да, с Диком. И мне окажется, он меня понимал, по крайней мере я читал понимание на его довольной роже.
Член у него давно опал, и снова скрылся на свое место, в препуций, только отвисшие семенники по прежнему болтались.
Мыть Дика оказалось еще той историей, он каждый раз стремился отряхнуться, и я периодически оказывался то в мыле, то в шампуне, то просто обрызган с головы до ног.
Но мне нравилось ходить голым, и мыть мне его тоже нравилось.
Первоначальное смущение прошло, мне нравилось вести себя как животное, я вот я уже без стеснения намыливаю его шампунем, с особой тщательностью намыливаю ему яички, фаллос...
Сначала Дик дергался, потом привык, и мне кажется, получал от такого тактильного контакта не меньшее удовольствие, чем я. Он спокойно стоял, когда я брал в руки яички, и когда тер скрытый под кожей член. И только красный кончик реагировал, то появляясь, то снова скрываясь под слоем кожи.
Честно говоря, я тоже был в таком вот предвозбуждённом состоянии, у меня тоже то начинал вставать, то я
Учительница