скользнули по её шее к уху, и он почувствовал, как она содрогается от каждого прикосновения, как поддаётся его власти.
— Ты знаешь, что я никогда не остановлюсь, — прошептал он, и в его голосе звучала и угроза, и обещание, и мольба, слившиеся воедино.
Её пальцы впились в его волосы, тянули его ближе, словно боялись, что он отступит, оставит её наедине с этим обжигающим пламенем. Но он не отступит. Его рука опустилась ниже, нежно коснулась внутренней части её бедра, и Ульяна застонала, её тело напряглось, как тетива лука, готовая выпустить стрелу.
— Дай мне всё, — просила она, её голос дрожал, но в нём была твёрдость, та самая, которую он обожал в ней, та самая, которая заставляла его терять голову.
Вместо ответа он накрыл её губы своими, поцеловал так, словно пытался выпить её душу, словно хотел слиться с ней в одно целое. Его язык ворвался в её рот, смешался с её дыханием, и она ответила ему с той же яростью, с той же неутолимой жаждой.
Его рука скользнула между её ног, и он почувствовал, как она уже готова, как она ждёт его, изнывая от желания. Он не заставил её ждать. Его пальцы вошли в неё, и она закричала, её тело изогнулось в дугу, словно капля воды, готовая сорваться вниз.
— Больше, — прошептала она, её глаза горели, словно раскалённые угли, в них отражалось его собственное безумие.
Он улыбнулся ей, наклонился к её уху.
— Ты уверена, что выдержишь?
Ульяна засмеялась, но смех её тут же перешёл в стон, когда Серёжа вошёл в неё снова, на этот раз глубже, сильнее, заполняя её собой до краев. Её ногти впились в его плечи, оставляя следы, которые он ощущал даже сквозь терпкую боль.
— Я... я не хочу, чтобы ты останавливался, — выдохнула она, её голос дрожал, но в нём была сила, которая сводила его с ума, сила её желания.
И он не останавливался. Его тело двигалось в такт её стонам, и он чувствовал, как она теряет контроль, как её мир сужается до него, до этого момента, до этого безумия.
И он был готов утонуть в этом безумии вместе с ней, разделить с ней этот момент, этот взрыв чувств, эту бурю страстей.
Пансионат