член, медленно выскользнув из матери, оставил на внутренней стороне бедра мутную, теплую каплю.
Артем не знал, сколько прошло времени. Минута? Час? Ольга первая пошевелилась, приподнялась на локоть. В свете, падающем из окна, её лицо было усталым, но каким-то просветленным и бесконечно красивым.
Утро. Кухня. Отец только что ушел. Молчание.
— Артем… — начала она тихо. — Мне… мне это было нужно… Спасибо. – последнее слово она почти прошептала.
— Оля.
— Прошу… не называй меня так. Не сейчас, — её голос дрогнул. — Дай мне привыкнуть. К тому… что только что произошло.
Артем кивнул. Потом сказал, смотря ей прямо в глаза:
— Мам. Я люблю тебя. Всегда любил. Как… как женщину.
Она закрыла глаза. Ей было тяжело, даже после всего.
— Сынок… я… — она подбирала слова. — На празднике… мне было больно на тебя смотреть. Я боялась. Боялась. Прости.
Он ничего не ответил. Просто потянулся и поцеловал ее. Нежно. Без той животной страсти, что была вчера. Поцеловал как любящий мужчина. Она ответила ему тем же.
***
Питер встретил Артема пасмурным утром и едким, знакомым смогом вокзала. Он стоял на перроне с чемоданом, глядя на серое небо.
Мама звонила вчера. Они с отцом подали заявление на развод. Отец отнесся к этому с пьяным равнодушием. Ольга сказала, что ей нужно время. Что она хочет уехать, побыть одной.
“Осмыслить”, — покатал Артем слово в уме, да, так она сказала.
Парень сел в такси. По дороге на его лице играла грустная улыбка. На сердце было тепло и больно одновременно. Он вспоминал тот месяц, их ночи, поцелуи, как мама ожила, как они опять проводили время вместе. Их разговоры в темноте, когда они лежали в его постели, обнявшись, и говорили не как мать и сын, а как два одиноких человека, нашедших друг друга.
Артем понимал, что это хрупкое счастье. Он не знал, что ждет их в будущем. Не знала и она. Но сейчас, глядя в запотевшее стекло такси, парень был счастлив. Он любил. Его любили. Все остальное пока не имело значения.
Я и моя жена. День 2