зачатием детей. Я даже на мгновение задумался, не реагирует ли она неосознанно каким-то образом на происходящий эксгибиционизм. Но я быстро понял, что идея глупая, и она, вероятно, просто испытывала те же терзания, что и большинство женщин.
— Пока нет. Давай, еще немного побудем эгоистами, — сказал я, почти умоляя.
Я видел, как большинство моих друзей, состоявших в браке, быстро погружались в мир, где они были полностью поглощёнными детьми. В результате терялась связь между мужем и женой до такой степени, что они становились почти совершенно чужими люди. С самого начала я изложил Джордане свою точку зрения, и она согласилась, но время шло, и я понял, что больше не могу оттягивать неизбежное.
— Я понимаю тебя... Но неужели ты не думаешь об этом? — спросила она.
— Да, но я больше думаю о твоем горячем теле, — ответил я со смехом.
Я хотел разрядить обстановку, и, похоже, это сработало, поскольку она тоже захихикала. После ужина мы устроились у телевизора, продолжая выпивать бокал за бокалом и с каждым глотком в моей голове, окутанной алкогольными парами, стали шаг за шагом возвращаться похотливые образы моей голой жены в окружении жадных мужских глаз. Я не был до конца уверен, что именно вызвало мой возобновившийся интерес, хотя допускал связь с разговором между ними. Все, что я знал, это было то, что шторы должны быть раздвинуты, поэтому, когда Джордана, извинившись, вышла в туалет, я бросился к окнам, чтобы наша спальная могла хорошо видна Раулю, если он захочет.
Когда она вернулась ко мне на диван, я уже наполнил бокалы вином и через несколько секунд начал целовать ее в щеку и шею. Ей потребовалась всего секунда, чтобы воспламениться, и вскоре мы уже страстно целовались. Казалось, что все идет к сексу, и, возможно, даже под наблюдением, когда она внезапно разрушила мой настрой.
— Как думаешь, он скучает по Лупе? — обратилась она ко мне.
Зная достаточно об этом мексиканце я понял, что она имеет ввиду его жену, я ответил:
— Уверен, что да.
— А о детях? — уточнила она.
— Конечно... в смысле, я бы наверняка думал, — ответил я, не уверенный, к чему она клонит.
— А что, если бы ты был на его месте? Что бы ты сделал? — добивалась она.
Я, не имея понятия, что именно она хотела услышать от меня, с сарказмом ответил:
— Я бы мастурбировал каждую ночь, пока мой член не стал бы воспаленным, мокрым и мягким.
— Вот, дурачок, — пожурила она меня по-матерински. А увидев мою улыбку поинтересовалась: — Ты думаешь, что он это делает?
— Уверен, — утвердительно ответил я.
— Представляя Лупу?
— И других, — ответил я, и мои губы снова коснулись ее чувствительной шее.
Прошло несколько секунд, прежде чем она вздохнула, тая от моего поцелуя, и спросила:
— Каких других?
— Тебя, — без колебаний ответил я и тут же почувствовал, как ее тело замерло.
— Что! Что ты имеешь в виду?! — потрясенно спросила она, отталкивая меня.
Я рассмеялся над ее возмущением, и не сразу ответил:
— Дорогая, ты красивая женщина и одна из немногих, которых он может увидеть. По сути, это ты и моя мама, но ей пятьдесят. К тому же, я видел, как он смотрел на тебя сегодня.
— Ты это придумал, — заявила она.
— Ладно, — сказал я и снова губами приник к ее шее.
— Он не смотрел на меня дурно, — сказала она несколько секунд спустя.
— Я не говорил, что это было дурно, — ответил я, отчего она ахнула, а я изо всех сил старался не рассмеяться.
Как же ты меня достала