летом я могла без труда дойти до продуктового магазина и обратно; а теперь задыхаюсь, поднимаясь и спускаясь по лестнице. Но жаловаться не на что; я всё ещё в хорошей форме.
— Не могли бы вы вернуться в больницу для повторного обследования? Ничего страшного не произошло, но мне было бы спокойнее, если бы мы провели ещё несколько обследований вашего сердца. Моя коллега, доктор Сингх, — первоклассный кардиолог, и она очень хорошо о вас позаботится.
Белла, казалось, ничуть не обеспокоилась и, снова махнув рукой, направилась к холодильнику.
— Обещаю, я приеду к вам, когда всё успокоится в новом году.
— Я напомню вам об этом обещании.
***
Следующий час я провёл, знакомясь с различными членами большой семьи Беллы. Я пытался запомнить имена всех, но задача значительно усложнялась потоком людей, которые приходили и уходили с пугающей регулярностью. Однако, как только на стол принесли еду, в парадную дверь ворвалась последняя представительница семьи, сопровождаемая порывом холодного воздуха и её томным, но явно раздражённым голосом:
— Я добралась, бабушка, и это не благодаря моей проклятой машине. Вы с мамой можете прекратить переписываться по СМС. Я до сих пор не понимаю, что такого особенного было в этом ужине, что вам понадобилось, чтобы я проехала через весь город, чтобы быть здесь.
В комнате воцарилась тишина, но я почти не обратил на это внимания. Каким бы чувственным ни был её голос, он и рядом не стоял с самой женщиной. Она выглядела как более молодая версия Джины: высокие скулы, орлиные черты лица и тёмные миндалевидные глаза, обрамлённые густыми ресницами. Она была достаточно высокой, чтобы оказаться фотомоделью, и держалась с лёгкой, спортивной грацией, даже в тяжёлом зимнем пальто и стильных сапогах до середины икры.
Белла приветливо улыбнулась новоприбывшей:
— Изабелла, познакомься с нашим гостем за ужином, доктором Фицджеральдом.
Я сильно покраснел, осознав, почему меня пригласили. Я попытался запинаясь поздороваться, но Изабелла перебила меня:
— О нет, бабушка, только не снова это. Мама, тебе должно быть стыдно. Ты вытащила меня из лаборатории из-за этого?
Отчитывая мать и бабушку, Изабелла снова села в прихожей и начала надевать сапоги. Прежде чем она успела уйти, я обрёл голос:
— Пожалуйста, останьтесь. Лучше уйду я. Признаюсь, я не знал... Я не хочу, чтобы вам было некомфортно в доме вашей семьи.
Наступила короткая пауза. Белла, Джина и Изабелла готовились возобновить спор, но первым заговорил Джио:
— Нет. Я не хочу, чтобы мой друг уезжал. Он летал на A380, Изабелла. Пожалуйста.
Пока он говорил, хмурое выражение лица Изабеллы сменилось улыбкой:
— Он летал на настоящем A380? Сколько пассажиров было на борту?
— Я не знаю, мама забрала меня, прежде чем он успел мне сказать.
— Это похоже на мою сестру, — ответила она, с нежностью взглянув на Марию, затем перевела на меня свои пронзительные глаза цвета эспрессо, заставив меня замереть. — Итак, доктор Фицджеральд. Сколько пассажиров было на борту того самолёта A380?
Я заметил едва заметную улыбку на её пухлых губах, когда она решила поставить меня в неловкое положение. С усилием я отвёл взгляд от неё и попытался ответить:
— Ну, тогда я был всего лишь подростком, и я...
Джио и Изабелла внимательно наблюдали за мной, а остальные члены семьи затаили дыхание.
— Не знаю, Джио, мне кажется...
Я изо всех сил пыталась вспомнить тот ужасный перелёт, когда меня сослали в Японию на лето, в то время как остальная часть моей семьи отправилась в отпуск «только для взрослых» в Европу. Сколько мест было в центре самолёта...? Потом я вспомнил добрую стюардессу, которая заметила мои слёзы, и получил нужный ответ.
Лучшие друзья(ч.2). Пописай на меня!