— Ну ничего, завтра у меня выходной. Если ты не против проведём стрим вместе.
Света от радости взвизгнула, отставила кружку в сторону и как дитя захлопала в ладоши.
— Ну конечно не против! … Хм, только вот как, Дедушка Мороз, будет вылизывать мою Лисоньку? Борода ему не помешает?
До последнего сохраняя интригу, под импровизированную барабанную дробь, из рабочего рюкзака я извлёк довольно забавную маску кота с большими треугольными ушами.
Моя света хохотала до слёз, когда я её надел.
— Серьёзно, кот?! Серёж, мы что будем играть извращенцам «Буратино»?!
— Почему нет? … Для Базилио ты всегда лакомый кусочек.
— Да? … Что-то я не припомню чтобы в сказке Лиса и Кот мутили.
Света распахнула халат, перекинула через меня ножку и уселась верхом, елозя свое мокрой киской по крепнущему в моих штанах члену.
Усталость от двенадцатичасовой смены улетучилась в момент, как её и не было. Моя уютная, домашняя лисица, прерывисто дыша от возбуждения, ёрзала на мне в нетерпении, оттягивала за волосы, целовала и нежно прикусывала, а её мокрая вагина, промочила мои спортивные брюки насквозь.
— Мм … ты сейчас доиграешься, девочка и я сделаю с тобой это прямо тут, на столе.
— Ах, месье Базилио! Прошу Вас не надо, … я буду кричать.
— Ты будешь стонать, моя хорошая.
Наши кружки решительно сдвинуты в сторону и лишь чудом не летят на пол. Я подхватываю любимую на руки и усаживаю на стол. Уже задыхаясь от вожделения, Света очень ловко приспускает с меня брюки, с томным стоном, принимает в себя член полностью и обнимая мой торс своими стройными, длинными ножками, откидывается на локтях назад.
— Давай уже котик, задай своей бесстыдной лисичке трёпку!
Нужно ли было просить меня дважды?
Погружение в раскалённое, жадно хлюпающее лоно было просто волшебным. Я скользил совершенно легко, до самого основания, приятно шлёпая яичками о мокрую промежность. Мои руки скользили по бархатистой, гладкой коже её стройных ног, а губы покрывали поцелуями Светины лодыжки.
«Эта сладкая женщина – моя любимая жена!»
Закатив глазки, Света стонала в голос. Любимая обнимала ладонями свои красивые, полновесные груди, чуть развалившиеся в стороны, чтобы они не сильно подпрыгивали, собирала их вместе.
Такой вид просто сводил меня с ума. Понимая, что уже в нескольких движениях от эякуляции, я всё же должен был сохранять темп и глубину, чтобы моя девочка успела.
Отвлекая себя как только было возможно, я думал о работе, больно щипал себя за задницу и представлял себе разные мерзости, лишь бы не разрядиться раньше, чем задрожит моя лисица.
Обнимая правой ладонью бедро любимой, пальцами левой, я настойчиво драконил любопытную головку клитора, выглянувшую из своего капюшона и уже чувствовал, как Светин уютный, влажный кармашек начинает сжиматься в сладостных конвульсиях.
И надо же было мне, прямо в этом моменте, в попытках отвлечься на что-то противное, представить мою восхитительную рыжую лисицу с Владимиром.
Это было похоже на удар молнии.
Светины глаза вспыхнули, она выгнулась и сжалась, вцепившись коготками мне в руки.
Проникнув в лоно любимой на всю имеющуюся длину, я неистово извергался глубоко внутри и сжимая в руках красивую Светину попу, во все глаза смотрел, как неудержимо она дрожит, выгибаясь дугой.
Мысль о том, чтобы с кем-то её разделить, вызывавшая до этого лишь мерзкое отвращение, в моменте, просто порвала моё восприятие в клочья.
Смесь лютой ревности, постыдного возбуждения и просто опустошительного, яркого удовольствия, прошибла меня от макушки до пят. Признаюсь, я в жизни ещё так ярко не кончал.
Обессиленная Света, раскинув руки звездой, тихо стонет, безвольно развалив ляжки, а я, восстанавливая дыхание, нежно глажу её трепещущий животик, глядя на то как
Венок разврата