тугому кольцу, как когда-то отчиму. Обида всё еще жгла Наталью, и она вымещала её таким образом — лизала жадно, обильно слюнявя, втягивая вкус кожи. Направлял голову, елозил по лицу, размазывая всё по щекам и губам.
Потом заставил ползать и сосать пальцы на ногах — один за другим, облизывала подошвы, каждую складку между пальцами. Поднималась выше — лизала ноги, бёдра, живот, подмышки, шею, уши. Вылизывала всего этого борова, от пяток до мочек ушей, как будто хотела стереть воспоминания об отчиме языком. Плевал в рот, в глаза, щедро, густо — глотала, не отворачиваясь, и чувствовала, как тело отвечает: соски ноют от щипков, между ног всё течёт.
Когда вошёл в последний раз, лёжа, она обняла его, доверчиво и послушно, обхватила ногами, прижалась преданно, как дрессированная сучка. Он снова кончил внутрь, отправил «подарочек», обильно заполнил её горячей спермой. Потом устало отвалился, а Наталья так и лежала не в силах пошевелиться. Мужчина повернулся на бок, сложив на неё мощные руку и ногу. Стало тяжело, но при этом Наталья почувствовала себя странно защищённой: зажатая весом, как якорем. В безопасности и спокойствии, впервые за эти месяцы без Стаса.
Дома она плакала ночами — от обиды и утраты первого любимого человека, его предательства. А Владислав, уловив её слом, звонил снова и снова, приглашал, звал. Мама делала вид, что всё в порядке. Наталья уезжала с ним на выходные, оставалась на ночь, для порядка соврав про подружку. Он учил по-своему, не как Стас: раздавал пощёчины, которые теперь вызывали не столько боль, сколько волну жара внизу живота. Обожал плевки в лицо, заставлял открыть рот пошире и ловить харчки языком. Особая страсть была мучить женскую грудь — мог крутить соски часами, до слёз, до синяков, а она изгибалась навстречу, чувствуя, как оргазм возникает теперь от одной только боли.
Со временем обида на отчима притупилась. Было ли виной тому тяжёлое и грубое употребление Владиславом, его запах и вкус, заместивший прежние воспоминания. Теперь всё было так: жёстко, обидно, больно и беспощадно. Но было и ощущение надёжности, что партнёр никуда не денется, и она теперь полностью принадлежит ему.
***
Оглядываясь назад, с примесью ностальгического искушения, Наталья понимает, что и как с ней сделали. Шрамы на душе, как у аборигенов на телах, сложились в причудливые узоры, заставляя незнакомцев удивляться тёмным потаённым причудам её предпочтений. Можно только удивляться, как, пройдя такую "школу жизни", вместив в себя самые развратные мужские начала, девушка Наталья стала уважаемой женщиной, обрела прекрасную семью, ответственную работу и благосостояние.
Присмотритесь и вы к окружающим женщинам, улыбчивым и серьёзным, вдумчивым и развязным. Какие тайны скрываются за симпатичными лицами и ладно подобранным туалетом. Дано ли нам это угадать? А главное — стоит ли нырять так глубоко. Ведь можно и не выплыть.
История про Мишу, его друзей и сексуальную юность. Часть 2