штате и были собственные уборщицы. Но приемная, это место моего позора, доставалась мне, и я руками вымывала каждый ее сантиметр под злые смешки и язвительные комментарии Инны. Инна не церемонилась со мной, язык ее был острым как бритва. Она щедро осыпала меня колкостями и оскорблениями, не стесняясь в выборе самых обидных слов. Это, признаться, разжигало во мне странный огонь, но пепел стыда всегда лежал на сердце.
До Наташиного дня рождения оставались считанные дни. Меня не отпускала мысль о тату предложенном девушкой в магазине. Мне хотелось порадовать Наташу чем-то необычным и это было в пору. И я решилась. Достала визитку и посмотрела на неё. Я готова.
Подарки были приготовлены, но от Наташи не поступало никаких распоряжений о проведении праздника. Меня охватывала паника, страх не успеть, не предусмотреть, опозориться. Сколько гостей? Кто удостоится чести разделить с именинницей этот день? Все эти вопросы роились в голове, словно встревоженные пчелы. Знала я лишь одно – мне уготована роль служанки. Костюм горничной, словно злая ирония судьбы, уже ждал своего часа. Отдав целое состояние за срочность, я получила вожделенный пакет в рекордно короткий срок.
Курьер доставил заказ прямо в офис, где его перехватила вездесущая Инна. Войдя ко мне в кабинет без стука, она швырнула пакет на пол.
— Света, тут тебе курьер что-то принес, - Инна, словно полноправная хозяйка, вальяжно уселась на диван, – давай посмотрим, что там у тебя.
Нетерпение грызло меня изнутри. Я став на колени, разорвала упаковку и принялась разлаживать содержимое прямо на полу. Сначала появились невесомые, словно паутина, чёрные чулки с белыми крапинками и подвязками, затем элегантные туфли на среднем каблуке. Все это я аккуратно выкладывала на ковре стоя на коленях. Наконец я достала и само платье. Чёрное, как южная ночь, с невинными белыми акцентами. Белоснежный фартук, кружевные перчатки и ободок, усыпанный сверкающими кристаллами. Инна наблюдала за этим представлением с плохо скрываемым высокомерием. Наверное, уже представляла меня в этом унизительном облачении.
— А примерь-ка, посмотрим на тебя, сучка, - девочка вальяжно утопала в подушках дивана, словно королева на троне.
— Инна Павловна, а вдруг кто войдет, - пролепетала я, объятая тревогой.
— Да тебе не по хуй? Стеснительная? – с вызовом бросила она, но тут же поднялась и повернула ключ в замке, - давай уже раздевайся.
Я подчинилась. Одежда скользнула на пол, оставив меня в кружевных трусиках и лифчике. Сняла тонкую цепочку с лодыжки, словно избавляясь от последних оков. Чулки, подвязки, туфли на шпильке. Каждый предмет облачения обжигал кожу, словно клеймо. Платье вызывающе короткое, его подол едва прикрывал верх чулок и подвязки, а декольте полностью открывало лифчик. Сверху белый фартук и длинные перчатки. Завершающим штрихом стал ободок, венчавший этот вульгарный наряд.
— Охуеть, да ты в этом наряде лучше элитной проститутки смотришься! – Инна приблизилась, приподнимая подол платья. – Заебись.
Я взглянула на свое отражение в зеркале, и волна стыда окатила меня с головы до ног. Наряд кричал о распутстве, он был вульгарным и оскорбительным.
— Света, не забудь цепочку поверх чулок, она будет очень хорошо смотреться на черном фоне, - Инна задумалась, буравя меня взглядом, - знаешь, ошейник… тот, который ты мне показывала… надень тоже. Блядь, ну это на самом деле пиздец, генеральная директорша в таком виде. Может, по офису прогуляемся?
Я оцепенела от ужаса.
— Инна Павловна, умоляю вас, не надо, - взмолилась я, готовая разрыдаться, и упала на колени перед ней.
Я сорока восьмилетняя, униженная до предела, стояла на коленях в этом нелепом наряде служанки перед своей юной секретаршей. Ком в горле душил, глаза
Рабыня Мадлен