Пульс Юли участился от, зародившегося в сердце, волнения, а впалые щеки чуть покраснели. Нервно подрагивающие пальцы коснулись узла, удерживающего полотенце в натянутом состоянии, под чужим предплечьем. И медленно потянули, тщась вернуть импровизированному одеянию исконный вид широкого полотна. Она действовала со всей деликатностью, опасаясь разбудить очаровательную гостью раньше срока. Однако, даже когда ткань сползла на диван под собственной тяжестью ничего страшного не случилось. Полностью обнаженная красотка все также лежала, обозначая собственную жизнеспособность только глубоким дыханием. И, обрадованная маленькой победой, хозяйка дома посвятила некоторое время визуальному изучению открывшегося великолепия.
Налитые груди походили на два крупных холма, увенчанных маленькими круглыми плюшечками расслабленных сосков оттенка цветущей сакуры. На подтянутом животе красовалась эстетичная впадина пупка, украшенного пирсингом с маленьким прозрачным камнем. Подстриженная в форме широкого треугольника, интимная растительность спускалась по выпуклому лобку в промежность, практически сразу исчезая в зоне перехода к манящей розовой щелке.
Вдоволь наглядевшись на красоту заповедных местечек, Юля кончиками фаланг легонько прикоснулась к левому полушарию бюста. Параллельно со всей доступной настороженностью следя за реакцией его обладательницы. И вновь не произошло абсолютно ничего, заслуживающего внимания. Тогда она принялась поглаживать сразу обе, предоставленные в собственное распоряжение выпуклости, до поры избегая лишь самых вершинок. Вскоре бархатистая кожа покрылась мурашками, и они начали потихоньку подниматься, подобно двум башенкам в кольцах стремительно сужающихся оборонительных валов. И когда трансформация окончательно завершилась, брюнетка отважилась приступить к штурму при помощи их деликатного сжатия.
Окрепшие твердыни частично осуществили охранную функцию, спровоцировав учащение дыхания своей владелицы. Но этого не хватило для остановки осады. Став сплошь пунцовой от возбуждения, Юля взялась их теребить, не забывая наблюдать за выражением чужого лица при этом. А чуть позже, осмелев еще сильнее, дополнительно оплела пальцами сами груди, насколько позволял солидный объем. И начала размеренно мять упругую плоть, постепенно нагнетая давление. Попутно еще заметила, что хмель из крови выветривается на порядок быстрее, чем обычно. Не иначе, из-за стресса от совершаемого безумства.
— Ахххх… Аааххх… - Протяжными выдохами отреагировала Лера на это вероломство. Рефлекторно мотнула головой, продолжая, тем не менее, ментально пребывать в мире грез. И, воодушевленная собственной безнаказанностью, хозяйка дома сделала следующий ход. Уже без былой опаски нагнулась вперед, чтобы прикоснуться влажным языком к каменно-твердому правому соску. В ответ же, беззащитная женщина, не способная очнуться от зыбкого забытья, только повернула лицо в обратную сторону, да повторила неосознанно: - Ааааххх…
Не получив ожидаемого сопротивления, обнаглевшая брюнетка стала без спешки вылизывать торчащие вершинки. И параллельно массировала тугой бюст, со все более значительной интенсивностью. Настойчивые ласки начали пораждать томительные вогласы опьяненной красавицы, частота которых нарастала пропорционально производимым манипуляциям. Но, как ни странно, и этого было недостаточно, чтобы разорвать цепкие оковы алкогольного забытья. Поэтому, Юля беспрепятственно наслаждалась абсолютной доступностью чужих прелестей следующие минут пять. Пока, наконец, не решила, что пришло время приступить к завоеванию основного плацдарма в сражении за право обладания телом жены своего друга. Тогда она плавно опустилась ниже, туда где таилась между сомкнутыми ляжками самая сокровенная зона. Без особых усилий раздвинула стройные ноги той, спустив правую на пол, а левую закинув на спинку дивана. И грациозно, как молодая пантера на охоте, устроилась возле распахнутой промежности. Затем, приблизила пылающее лицо к уже влажному женскому цветку, благоухающему незабываемым ароматом вожделеющей самки.
— Ммм… Ааааххх… Мммм… - Истомленно застонала Лера, когда язык впервые скользнул по шелковистым лепесткам. Сознание, все еще пребывающее вне этой реальности, не способно было активно выразить непокорность каким-либо образом. А беспомощное тело, лишенное строго контроля рассудка, подчинялось исключительно природным инстинктам. Которые требовали все
Я люблю тебя, котенок!