на волосок, но деваться явно некуда. Понятное дело, одними руками тут не обойтись, у меня просто массы не хватит, чтобы хоть как-то пошатать деревянную конструкцию, мастерски сколоченную из толстых и плотных досок. Пошарив взглядом по кухне, я углядел ухват, которым достают горшки из печи. Металлическая кованная конструкция крепилась на приличного вида черенке, которому уместнее было висеть на поясе какого-нибудь могучего воина в виде увесистой дубинки. Как только щупленькие кухарки справляются с этаким монстром? Ну да ладно, не моё это дело. Взял ухват в руки, примерился, и втиснул его между шкафом и печью, к которой тот был приставлен. Некоторые познания в механике позволили мне прикинуть, что даже такой рычаг поможет мне справиться с поставленной мне непростой задачей. Покряхтев и поднатужившись, я с неимоверным усилием всё же сдвинул шкаф с места. Не на много, всего на ладонь, но всё же сдвинул. Подложенное под основание рычага узкое полено, коих у печи было сложено в достаточном количестве, позволило продвинуть шкаф чуть дальше. Ещё одно полено – и расстояние между дубовой доской и печью увеличилось.
Спустя примерно полчаса тяжёлого труда я победно крякнул, любуясь проделанной работой. Основательно обуглившийся от соседства с печью бок шкафа разделяло от жаркого металла не меньше полуметра. То, что и требовалось.
Девушки принялись расставлять утварь на свои места, а женщина кивнула сплетённую из тонких прутиков корзинку с румяными пирожками.
– Угощайся. – Не дожидаясь, когда я выберу себе экземпляр поаппетитнее, она ухватила ближайший к себе пирожок и тут же принялась его жевать. – Давно уже пытались его подвинуть, даже воительниц просили, но куда там... А хитро ты с ухватом придумал, молодец.
Она по-доброму улыбнулась мне и только после этого обратила внимание на мои руки и рубаху. От тесного контакта с закопчённым ухватом и то и другое основательно перепачкалось сажей, а лицо покрывали капли пота. Шкафы двигать – это вам не в постели валяться, знаете ли.
– Сходи умойся. Помнишь, где мойня? Чистую одежду тебе позже принесут.
Торопливо запихивая в рот остатки безумно вкусного пирожка с фруктовой начинкой, я направился по всё тому же тёмному коридору к мойне, где тут же сбросил с себя изгвазданную одежду и сложил её в углу.
Задумчиво натирая намыленным мочалом кожу, я не сразу понял, что слышу заглушенный стенами крик где-то совсем рядом. Прислушавшись, мне удалось различить несколько слов, которые, впрочем, не дали мне понять суть ругани. Я вскочил со скамьи, на которой сидел, и начал осторожно ходить по дощатому полу мойни, прислушиваясь к глухому голосу, который время от времени перебивался криком. Возле одной из стен, представлявшей собой плотно пригнанные друг к другу резные доски, звук был наиболее громким. Осторожно, чтобы не выдать себя, я снял с крючьев висевшие на них медные тазы и ковшики, после чего прижал ухо к шершавой и теплой поверхности.
– Если бы ты была рабыней, я велела бы обрить тебя на лысо и бить плетью до усталости истязателя, но раз ты вольнонаёмная, то теперь будешь сполна отрабатывать эти деньги в неволе.
– Но госпожа, я не виновата! – Истерический крик прервался ударом чего-то мягкого по чему-то не менее мягкому.
– Здесь я решаю, кто виноват, а кто не виноват, но всё искупит. – Голос с властными нотками завершил дискуссию.
Мне было настолько интересно знать, что же происходит в соседнем помещении, что по неволе начал двигать головой по хорошо отёсанной, почти полированной, доске в поисках места, где было бы лучше слышно. Внезапно, ухо оцарапало что-то острое и шершавое. Я присмотрелся и увидел, что на
Девушка на бревне.